Чтение онлайн

– Никто ничего не нарушит, - сердито отозвался Алсек.
– Мы встанем перед лицом дарителя жизни, и он услышит нас. Ни одна капля крови не прольётся.

Никогда, даже в шутку, он не поднимался на верхнюю ступень, не становился к алтарю, между чашами с негаснущим огнём, источающими благовонный дым. Пятна засохшей крови ещё чернели на каменных плитах, на круглом камне с истёршимися знаками - золотисто-прозрачном, светящемся насквозь. Двое старших жрецов неслышно встали за спиной Алсека, но он не обернулся. Как в тумане, он видел напротив, за алтарём, оробевшего Глорна - воин недоверчиво щурился на золото и мрамор, на дымные чаши и прозрачные камни.

– Мы, рождённые землёй, водой и светом, смотрим на тебя, Зген, даритель жизни и повелитель сияния, - Гвайясамин подошёл к алтарю и поднял правую руку к небу. Солнце стояло в зените, и Алсек видел, как пальцы жреца будто тают в неистовом небесном огне. Жёлтая мерцающая "змея" в кольчатой броне безвольно висела в его руке, но по-прежнему не отбрасывала тени.

– Да будет твоё око зорким!
– Гвайясамин бросил щупальце на алтарь и поднял лицо к небу. Алсек посмотрел на багровый солнечный диск, беспомощно щурясь. Золотой и белый свет сплетались вокруг, кровь стучала в ушах, и младший жрец не слышал слов Гвайясамина, не слышал священных рогов и флейт. Жёлтая "змея" извивалась на сверкающем алтаре, потемневшая, сжавшаяся, будто пыталась спрятаться от небесного ока.

Жжение и резь в глазах внезапно прекратились, и Алсек изумленно мигнул - он смотрел на солнце, не щурясь! Раскалённый диск, ослепительно-белый, будто никогда его не затягивало багрянцем, разросся на полнеба. Чей-то пронизывающий до костей взгляд упал на изыскателя, но страха он не чувствовал - только радостное волнение.

– Силы и славы дарителю жизни, - прошептал он, едва шевеля губами, и усмехнулся.
– Силы и славы!

Очнулся он уже внизу, в холодном сумрачном коридоре, с мокрой головой и ледяными каплями воды, стекающими по лицу. Рядом растерянно вертел головой Хифинхелф, мокрый с ног до головы, и Аманкайя поправляла примочку на своей макушке и устало щурилась на свет. Глорн странно усмехался, время от времени порывался встать, но храмовый страж стоял рядом и молча усаживал его обратно.

– Он увидел, - сказал, обернувшись к Алсеку, Гвайясамин. Его лицо не выражало ничего, но голос едва заметно дрогнул.

– Хвала ему, - прошептал изыскатель.
– Что будет теперь?

– Я не знаю, - качнул головой верховный жрец.
– Но наша работа закончена. Забирай эту вещь, в доме солнца она не нужна.

Алсек растерянно взглянул на свёрток. Ему казалось, что он своими глазами видел, как щупальце обращается в дым, но оно лежало тут и ничуть не изменилось.

– Ты вёл себя достойно, Алсек Сонкойок, - сказал, помедлив, Гвайясамин.
– Но мои слова всё ещё в силе. Решай...

Стража расступилась, пропуская Хифинхелфа, Аманкайю и Глорна к выходу. Воин всё так же растерянно мигал и чему-то усмехался. Он оглянулся на миг на Алсека, будто хотел что-то сказать, но промолчал. Хифинхелф попытался остановиться на пороге, но стражники взяли его под руки и выставили вон. Каменная плита лязгнула, перекрывая коридор. Алсек удивленно мигнул.

– Наместник думает, не выдать ли вам награду, - негромко сказал верховный жрец, останавливаясь рядом с изыскателем.
– Я могу пообещать только защиту. В храм пытались проникнуть четырежды, и трижды - в мой дом. Твои заклятия недолго продержатся.

– Зген всесильный!
– выдохнул Алсек.
– На тебя хотели напасть?! И даже на храм?!

Гвайясамин едва заметно кивнул.

– Даакех хотел отослать щупальце Явар Эйне, - продолжил он тем же ровным голосом.
– Я не разрешил. На Явар Эйну нет надежды. Держи щупальце при себе. Я буду искать разговора с более полезным сыном солнца. Если получится, ты узнаешь немедленно.

Алсек изумлённо замигал. Ему очень хотелось себя ущипнуть. Чтобы Гвайясамин отзывался так о законном властителе?! Как бы солнце не рухнуло на землю...

– Но почему...
– начал было он, но осёкся.
– Но кто тогда...

– Не сейчас, - качнул головой Гвайясамин. Плита со скрежетом поползла вверх, впуская дневной свет.

– Здесь не было сказано ничего, - бросил верховный жрец, удаляясь. Изыскатель протёр глаза и всё-таки ущипнул себя.

– Почтеннейший Гвайясамин!
– крикнул он, догоняя жреца. Тот обернулся.

– Я хотел спросить об Аманкайе, - выдохнул Алсек.
– Что теперь с ней...

– Вас двоих убить мало, - лицо Гвайясамина на мгновение дрогнуло.
– Ящер глуп, но ты... Ей повезло, что она жива. Но отдавать её Кештену... сейчас не время, Сонкойок. Живите, как жили. Что-то изменится - ты узнаешь. Ступай с миром.

Изыскатель выбрался на раскалённую площадь и долго стоял, держась за каменный уступ. Он попытался снова поднять лицо к солнцу, но глаза немедленно защипало. "Я никогда не оскорблял богов," - думал он. "Я не нарушал их волю. Может, я недостойный служитель, а Эхекатлан - не лучший из городов, но нам нужны и свет, и вода. И вода, и свет. И одно солнце - в небесах..."

Глава 22. Дыхание войны

Едва небо посветлело, с северной окраины долетел звук банного рожка, и ещё один отозвался с юга. Хифинхелф приподнялся на локте, дотянулся до окна и приоткрыл ставни, удивлённо прислушиваясь.

– Ссередина месяца? Не рано вам мытьсся?

Ящер был неспокоен уже давно, и Алсек боялся, что дело в ране - пусть она затянулась, и шрам уже побелел, но что-то внутри могло срастись неверно, - и он обрадовался, услышав, что Хифинхелф почти уже не шипит - значит, покой к нему возвращается.

– Это для беженцев, - махнул рукой Алсек.
– От Кештена путь неблизкий, им полезно помыться.

– Хорошшая затея, - кивнул ящер, смахивая с чешуи вездесущую пыль.
– Много ли тех беженцев? Может, ссмотрители купален и меня впустят?

Сунув подмышку новенькую рубаху, иприлор выглянул в окно, тихо свистнул, подзывая кумана, и через несколько мгновений Алсек увидел в воротах квартала лишь клубы пыли - ящеры унеслись на северную окраину. Жрец пожал плечами и перевернулся на другой бок.

Но вставать ему всё равно пришлось, и очень скоро - в воротах затрещали завесы, жалобно зазвенели горшки и плошки, глухо зарычали и столкнулись панцирями сердитые ящеры-анкехьо. Алсек высунулся в окно с пронзительным воплем, и бронированные звери от неожиданности отпрянули от ворот и зафыркали.

– Ий-е!
– взвизгнула восседающая на одном из них Сийя Льянки; теперь, после смерти Ксарны, она вплела в бахрому налобной повязки красные нити главы рода.
– Спасибо, почтенный жрец! Хэ, хэ, подтолкните сзади эту толстую ящерицу!

– Сама ты, тьма тебя побери...
– еле слышно пробормотал наездник второго ящера, но зверя своего заставил отступить на пять шагов в переулок. Анкехьо с пожитками семейства Льянки, скрежеща шипами по камням ворот, протиснулся во двор.

Ещё двое из рода Льянки шли за ящером, и Алсек не видел их лиц из-под широких шляп. Загнав анкехьо под навес, они принялись отвязывать от его спины тяжёлый груз и складывать у очага. Тут были корзины, наполненные горшками, плошками и кувшинами, мотыги и метёлки, черенки от лопат и их "лезвия" бережно проложенные листьями, множество крючков и подпорок, тростниковые желоба и десятки циновок, свёрнутых рулонами - и новеньких, и совсем истрёпанных. Малую часть груза люди принесли на себе - её сразу отправили в дом. Нинан Льянки вышел, чтобы помочь, приветственно кивнул Алсеку и взялся за дело. Как и все Льянки, он был угрюм и к разговорам не расположен.