Чтение онлайн

Тут Даниэль резко поднял свою руку, сжатую в кулак, вверх, одновременно разжимая пальцы, и я уже не смогла удержать пузырьки внутри себя. Они рефлекторно дернулись следом за его рукой, поднимая меня быстрым движением. Я даже не успела сообразить, что произошло, как оказалась подвешенной в воздухе, с вытянутой правой рукой и ладонью, раскрытой навстречу большой мужской ладони. Я в растерянности уставилась вверх на наши руки, они не касались друг друга, находясь на расстоянии десятка сантиметров, и он не держал меня. Я просто зависла в воздухе, притягиваемая неведомой силой, к которой словно привязало все многочисленные пузырьки внутри ладони. Испуганно опустив голову к суровому лицу, которое сейчас находилось на одном со мной уровне, я перебирала ногами, не находя опоры.

Его скулы напряглись, выразительно очерчивая строгие черты разъяренного лица. Мне захотелось сжаться в комок и исчезнуть, а он, не мигая, глядя на меня, как очковая кобра, продолжил говорить с холодящим металлом в голосе:

– Мне совершенно не интересно стоять здесь и убеждать тебя в чем-либо. Ты как бельмо на глазу, и я много лет мечтал, чтобы ты не родилась, или чтобы я тебя не встретил, ты мое вечное наказание, и терпеливой нянькой быть я не намерен. Я облегчил твое первое погружение, а значит, мы с тобой в расчете. Я не планета, и мне не нужны спутники, вращающийся по орбите вокруг меня, тем более такие высокомерные и тупые как ты, но теперь уже нет выбора. Сейчас я спущусь и принесу кофе, а ты пока как взрослая девочка вспомни все, что происходило с тобой за последнее время и перестань отрицать очевидное, а затем мы обговорим правила, соответствующие сложившимся обстоятельствам.

Он одернул руку так же резко, как и поднял, и я уже, не сдерживаемая больше невероятной посторонней силой, шлепнулась обратно на софу, послушная знакомой силе тяготения. Мужчина развернулся и вышел, оставляя меня в шоковом состоянии.

Наверное, теперь я смогла бы поверить во что угодно, даже в марсиан или в воцарившуюся по всему миру демократию. Руку несильно саднило от недавнего неудобного положения, кровь отлила от нее слишком быстро. Я успокаивающе погладила ее другой рукой, не двигаясь с места и даже не надеясь сбежать. Мысли перекатывались медленно как крепкое желе.

Я, конечно, до смерти испугалась, но способность думать не потеряла. Англичанин был прав, отрицать очевидное уже не представлялось возможным. Пузырьки во мне, эта их бурлящая энергия изначально не сопоставлялись со стандартным пониманием жизни, но я смогла справиться с этим и принять как неизбежное, а теперь выходило, что мой неприятный попутчик из поезда чувствует что-то подобное, да еще может притягивать и держать меня с помощью этих пузырьков, подвешивая как яркую игрушку к новогодней елке.

'Супер, только этого мне не хватало, - потихоньку выходила я из ступора.
– И о каких правилах он говорил?' Я глубже устроилась на сидении. Бежать не имело смысла. Господин Вильсон знал о происходящем гораздо больше, чем я, и хотя меня уже колотила нервная дрожь, я сжала пальцы рук и заставила себя не трястись. Требовалось выяснить, что происходит и что мне теперь со всем этим делать, а единственный кто мог ответить на вопросы, отправился за кофе.

На дружескую беседу это вряд ли будет похоже, поэтому пришлось готовить себя к очередному похожему на пытку разговору на повышенных тонах.

Мужчина вернулся, когда я уже более или менее смогла переварить все сказанное и решить, что во чтобы то ни стало должна выудить из него как можно больше информации. Как говорится, кто владеет информацией, тот владеет миром, а потом уже в спокойной обстановке определю что со всем этим делать. И еще решила изображать паиньку и не злить господина Вильсона - вдруг он умеет что-то более серьезное, чем показал мне.

Он прикрыл за собой дверь и, сделав пару шагов, остановился рядом. Молча протягивая большой пластиковый стаканчик, над которым поднимался пар, мужчина присел на другой край софы подальше от меня и, глядя прямо перед собой, стал отпивать жадными глотками из второго стаканчика. 'Кажется, обычное спокойное состояние вернулось к нему', - с облегчением подумала я. Так мы и сидели в полной тишине, ожидая, что начнет другой.

Емкость с кофе спасительным теплом согрела мои застывшие пальцы, но, отхлебнув немного темной жидкости, я скривилась и возобновила прерванный разговор совсем не так, как планировала.

– Терпеть не могу растворимый кофе, тем более с сахаром. Тут, похоже, утопили целую сахарницу.

– Пей. Я специально попросил добавить пять ложек сахара. Тебе сейчас необходима горячая сладкая жидкость для восстановления после погружения, - тихо проговорил он, по-прежнему не поворачиваясь ко мне. Он с таким напором сверлил взглядом противоположную стену, что будь я на ее месте, давно бы осыпалась на пол горсткой пепла. Он снова замолчал, и я решила напрямую спросить, о том, что вот уже как неделю бесило и раздражало меня.

– Почему я так тебя боюсь? Со мной никогда такого не случалось. Или это не имеет отношения к рассказанному, и я просто неожиданно труслива?

Безобидный, как мне казалось, вопрос заставил этого страшного человека вздрогнуть, и он будто очнувшись от глубоких раздумий, угрюмо поморщился, но совсем не удивился, из чего я сделала вывод, что он знал о страхе также точно как и я.

– Могу тебе, конечно, рассказать, хотя история далеко не из приятных, но делать этого не стоит. Ты должна вспомнить сама, если расскажу, твое подсознание скорей всего заблокирует эти воспоминания, спасая мозг от неминуемых перегрузок. Ты должна все увидеть, осмыслить и понять сама, тогда процесс пробуждения пройдет легче и быстрее. Могу только сказать, что однажды ты меня спасла, заплатив за это слишком большой ценой.

– Пробуждение?
– непонимающе приподняла я брови.

– Ну, это опять моя личная терминология, возможно, не совсем удачная, но приблизительно подходящая по смыслу. Ты всю свою жизнь как будто спала, не помня о том, что внутри тебя есть та энергия, которая нас связывает, а потом она стала просыпаться в тебе. Понимаешь, это может дремать внутри нас годами, может, всю жизнь, если только мы не приближаемся на определенное расстояние друг к другу. Какое это расстояние, я точно не знаю, но думаю, когда ты приехала в Швейцарию, я оказался как раз настолько близко, чтобы твоя часть энергии почувствовала мою, и процесс запустился. Вот почему я предположил, что ты в Швейцарии впервые. Я много раз приезжал сюда, но тебя не чувствовал, или если ты и появлялась здесь до этого, то в разное со мной время.

– Но ты же знал обо всем еще до того, как встретил меня? В музее ты стоял с таким лицом, будто увидел привидение, но понимаешь происходящее.

Я и сама не заметила, как стала послушно цедить из стаканчика мерзопакостный переслащенный напиток, слишком завороженная странностью этого разговора и вопросами, возникавшими по мере его продолжения.

– Да, иногда кто-то из нас просыпается сам, без помощи второй половины энергии. Я обратил внимание, что так бывает только с одним из нас. Почему это происходит, я не знаю, впрочем, как и то, что в таких случаях служит причиной пробуждения. Я потратил много времени погружаясь, и сделал вывод, что скорее всего это случается, если в настоящей жизни возникает ситуация, похожая на ситуацию, ставшую причиной смерти в прошлой жизни. Например, в этот раз мое пробуждение пришлось на четырнадцать лет, я заработал отек легких, и когда врачи пытались откачать меня, сильно задыхался, горло будто сдавило металлическим обручем, и тогда впервые я почувствовал странное щекочущее ощущение в руках, прежде чем потерял сознание. Гораздо позже, когда погрузился и вспомнил прошлое, я понял, что возможно пробудился потому, что в прошлой жизни меня задушили.

До меня доходило очень медленно, наверно, потому, что слова впивались голодными пиявками в и так уже перегруженный мозг. Было жутковато оттого, что мы вот так сидим и разговариваем, как старые добрые друзья, словно обсуждая школьные шалости, хотя на самом деле далеко не детская тема давила и поражала меня все больше.

– Я что, видела свою прошлую жизнь?
– обомлев, еле слышно промямлила я.

– Не совсем так, ты не видела, а скорее вернулась в нее. Твоя душа, покинула тело и, как на волнах памяти, нырнула в прошлое. Обычно так и происходит, впервые мы возвращаемся в момент окончания прошлой жизни, в момент смерти, может, из-за того, что смерть и есть пограничное состояние между жизнями, для того чтобы вспомнить, осознать само наличие прошлого, а один раз побывав, способны нырять туда сколько угодно. Любое время прошлой жизни и любая ситуация становятся доступными для посещения. Душа уже помнит маршрут возвращения. Хотя опять же, не слишком цепляйся за мой термин 'душа', я ведь на самом деле не имею и малейшего представления о том, что это.