Чтение онлайн

…Это был день напряженной учебы: посылая в воздух парами молодых и опытных летчиков, мы отрабатывали прицельную стрельбу и бомбометание. В небе беспрерывно гудели наши самолеты, а зенитчики тем временем благодушно сидели в своих землянках. Как тут услышишь противника, если над батареями кружат наши? Чужие звуки вплелись в привычный гул… Заметили поздно. По двухмоторному «мессершмитту» стрельнули лишь вдогонку.

Строгую нотацию зенитчики получили и от меня и от своего начальства, но этим своих дел мы не поправили. Где-то в штабах немецкого командования наш аэродром уже обозначался как объект для удара. Правда, понадобилось, очевидно, еще одно подтверждение: на второй день разведчик повторил полет по вчерашнему маршруту. На сей раз зенитчики постарались, и он домой не вернулся. Но его донесения уже действовали против нас.

В воздухе как раз был Сухов с четверкой. Самолеты, развернувшись вдали от аэродрома, приближались к нашему полигону. Гул моторов, наблюдение за своими отвлекли наше внимание, и появление «фокке-вульфов» для всех оказалось неожиданностью. Они сбросили так называемые ротативные бомбы, то есть целые контейнеры, начиненные маленькими бомбочками. Кое-кто из нас успел спрятаться в укрытие; кого тревога застала на летном поле, тот лег. Побежал только Цветков: близко была щель… Осколок попал ему прямо в спину и сразил его. Маленький кусок металла оборвал жизнь нашего летчика на немецкой земле.

Сухову понадобилось несколько минут, чтобы набрать высоту, и он все-таки успел свалить одного «фоккера». Самолет упал здесь же, возле аэродрома, вместе с летчиком.

С этого дня мы установили беспрерывное дежурство истребителей. Аэродром стал необычным не только своим летным полем, но и тем, что на него почти ежедневно налетали немцы, оставляя здесь своих «фоккеров».

Совпадение обстоятельств бывает удивительным. Сегодня нам сообщили, что по автостраде будет проходить Войско Польское — его свежие части выдвигались на боевые позиции. Я приказал снять заставы и открыть дорогу машинам с пехотой, тягачам с артиллерией и танкам, избавить их от неудобств объезда.

У нас на аэродроме в ато время находилась большая бригада операторов кинохроники. Они приехали снимать боевые эпизоды. Когда Войско Польское вступило на аэродром, застрекотали кинокамеры, люди засмотрелись на длинную, нескончаемую колонну, на солдат с орлами на шапках-ушанках. Хорошие чувства вызвала братская помощь нам.

И вдруг в небе «фокке-вульфы». Вот они, над нами! Кинобригада, искавшая настоящую войну, на сей раз скрылась в щелях. Колонна остановилась. Дежурные истребители, как и полагалось им, быстро взмыли в воздух. Пока они набирали высоту, «фоккеры» успели проскочить восточнес и теперь разворачивались к нашему аэродрому. Но путь им преградили наши истребители. В небе под облаками завязался бой.

Уже колонна продолжала свой марш, а там, в стороне, не утихали рев моторов, стрельба. Мы на земле ждали развязки. И вот видим — падает один горящий самолет, за ним — другой.

— Кто из наших в воздухе? — спрашиваю Боброва.

— Луканцев и Гольдберг.

— Что же вы подбираете одних новичков для дежурства? — не сдержал я своего недовольства. — Гольдберг же не сбил еще ни одного самолета.

— Для практики, — неуверенно оправдывался Бобров.

Он тоже думал сейчас о том же: ни за что потеряли двух молодых летчиков и две машины. И кинооператоры приуныли: не засняли они горящих на земле «фоккеров».

Рокот моторов двух самолетов, дружно вынырнувших из-за облаков, сразу изменил наши мысли и настроение. Луканцев и Гольдберг возвратились из полета победителями. Кинооператоры помчались к месту падения вражеских самолетов.

Вскоре на аэродром доставили немецкого летчика, приземлившегося на парашюте. Это был награжденный Железным крестом командир истребительной части, на днях переброшенной с запада на наш фронт. Гитлеровцы бросали все свои военные силы против Советской Армии, чтобы не дать ей первой занять Берлин.

— Этот бой, а за ним и последующие, не менее успешные, отучили немецкую авиацию от налетов на наш аэродром. Он стал неприступным.

К концу дня группа наших самолетов во главе с майором Петровым пошла на прикрытие переднего края. Вблизи фронта она столкнулась с невиданным явлением: истребители «фокке-вульфы» летели как бы верхом на «юнкерсах». Что за трюки?

Недолго думая, Петров пошел в атаку на эти чудища и одного сразу сбил. Почувствовав опасность, истребители начали выпускать из своих «лап» подвешенных «юнкерсов». На земле взметнулись огромные столбы от взрывов. Так вот это какие «юнкерсы»! Их начинили взрывчаткой. Группа Петрова заставила «фокке-вульфов» побросать свои летающие «бомбы» где попало. А предназначались они для колонны Войска Польского. Она шла, не маскируясь, днем, надеясь на наше прикрытие с воздуха. Небо уже было твердо отвоевано у врага.

Пришла весна. Просохла земля. Поля Германии этой весной вспахивались бомбами, снарядами, саперными лопатами, гусеницами танков, а не плугами, засевались не зерном, а костями и осколками.

Наша дивизия в марте оставила автостраду и полностью доверилась грунтовому аэродрому. Когда самолет разбегался и взлетал, оставляя на почве следы колес, мы смотрели на затвердевшие отпечатки и с грустью думали о здешней весне без хлебороба в поле, о нашей далекой родной земле, которую обрабатывали женщины, дети и старики. Думали о близком конце войны.

В конце марта повеяли теплые южные ветры, и небо Германии стало чистым, высоким, ласково-голубым. В это время в нем особенно отчетливо обозначались маршруты американских бомбардировщиков, совершавших свои челночные операции. Взлетев с аэродромов Италии или Франции с тяжелым бомбовым грузом, они шли на цель — города Германии, наносили по ним удар и продолжали свой маршрут через Польшу на Украину. В Полтаве совершали посадку, заправляли машины, отдыхали и возвращались на свои базы в Италию и Францию.

Однажды в ясный весенний день мы со своего аэродрома наблюдали за армадой «боинг-17», пролетавшей над нами. Самолеты шли дружным, плотным строем, поблескивая в лучах солнца. Вдруг один из них начал отставать. Ради одного группа задерживаться не могла. Вот он уже еле тащится, позади стелется дым. Очевидно, самолет был подбит над целью или у него что-то случилось с моторами.

Бомбардировщик горит. От него одна за другой стали отделяться черные точки, потом забелели купола парашютов.

Теперь нам надлежало организовать помощь американским летчикам. Недалеко от нас располагалась дивизия, которой командовал Горегляд. Я связался со своим коллегой, и мы разослали машины туда, где приземлялись американцы. Их было человек десять.

Вскоре нескольких привезли к штабу. Наши офицеры предоставили им необходимые удобства. Американцы быстро нашли с нами, авиаторами, общий язык, переговаривались как могли. Но когда собрались все вместе, кроме одного, которого никак не удавалось разыскать, выяснилось, что среди них есть выходцы из Западной Украины, живущие в Америке. Они и стали нашими переводчиками. После обеда и отдыха экипаж «летающей крепости» вылетел на нашем транспортном самолете в Полтаву. Мы пожелали ему благополучно добраться до своих.