Чтение онлайн

Зато конвой отрядили весьма внушительный — сотню донских казаков из числа наиболее отличившихся и сводный эскадрон из Лейхтенбергских и Веймарских гусар. Это, к слову сказать, была моя идея. Героев доставивших таких важных пленников наградой точно не обойдут. Стало быть, и донцы свое получат, и с полка моего покойного брата опалу снимут.

— В пути нигде не задерживаться! — отдавал я последние распоряжения брату и командовавшему конвоем Тацыне (посланного специально в надежде на царскую милость). — Нечего на них обывателям пялиться, чай не заморских зверей везете. Все же, какие ни есть, а генералы и представители правящих домов!

— Слушаюсь! — шутливо вытянулся Мишка.

— Для меня было честью скрестить оружие с вашим императорским высочеством! — поклонился на прощание Канробер. — Думаю, что выражу всеобщее мнение, сказав, что противостоящие нам русские солдаты ничуть не уступают своим предкам, противостоящим нам на бородинском поле.

— А мне, господа, если уж быть совершенно откровенным, наше противоборство не доставило ни малейшего удовольствия, — огорошил я высокопоставленных пленников. — Нет, правда, кто-нибудь может мне объяснить, ради чего мы сражались? Из-за чего погибло много храбрых воинов с обеих сторон? Оказались на дне прекрасно построенные корабли? Как вообще могло получиться, что христиане выступили на стороне своих извечных врагов, против страны, которая не сделала им ничего дурного?

— Боюсь, что у нас нет ответа на этот вопрос, — развел руками французский генерал.

Британский лорд и оба принца тоже промолчали, зато стоявший неподалеку Трубников все это тщательно записал. Затем мы с Мишкой встали с ними в ряд, после чего нас тут же сфотографировали. Так сказать, на долгую память. Дело это, к слову, в нынешнее время совсем не быстрое, так что гости едва не замерзли, после чего расселись в поданные им кареты. Одну для великого князя и принцев, другую для генералов. Еще на нескольких возках везли захваченные знамена и другие регалии.

Я же, покончив с проводами, снова окунулся в рутину. Первым делом, нужно было посетить мастерские, занятые сейчас ремонтом пароходов. Причем не только трофейных, но и наших. Все-таки паровые машины пока еще не слишком надежны и требует неустанного ухода.

Попутно, произвел награждения отличившихся во Втором Синопском сражении нижних чинов из числа пароходных команд. Дело в том, что нынешний обычай, когда на отличившуюся часть или корабль выделяется известное количество знаков военного ордена или в просторечии георгиевских крестов, которые потом распределяются по жребию, я считаю в корне не правильной и даже вредной.

Чтобы награды доставались действительно отличившимся, я потребовал составлять подробные представления. Непривычные к подобному командиры, разумеется, не торопились, но после животворящего фитиля, опомнились и представили то, что от них требуется.

— Канонир Иван Морозов, — начал зачитывать представление вахтенный начальник, — метким выстрелом поразил вражеский пароход, заставив его остановиться и спустить флаг!

— Экий молодец! — похвалил я зардевшегося матроса, прикалывая ему на форменку крест.

— Рад стараться, ваше императорское высочество! — гаркнул тот в ответ.

— Марсовой Федот Гурьев, видя, что неприятельское ядро сбило кормовой флаг, получив у боцмана новый, невзирая на неприятельский огонь, поднял его…

Дело, в общем, простое, но вместе с тем крайне важное. Для каждого надо найти доброе слово, похвалить ободрить. Если отличившийся находится в госпитале передать награду туда, если же, погиб, передать ее родным, чтобы гордились…

Покончив с награждениями, я направился к выстроившимся для прощания офицера и в какой-то момент почувствовал какую-то неправильность. Все вроде бы как заведено, но что-то все же не так…

— Господа, а где ваш механик?

— Но, ваше императорское высочество, — замялся командир «Херсонеса» капитан-лейтенант Руднев, — Он же не офицер.

— Вздор, Иван Григорьевич! В бой мы шли все вместе, стало быть, его место в строю!

Через минуту прибежал взъерошенный рыжий механик в помятом парусиновом полотнянике и сконфужено встал в конце строя. На так называемый «шкентель».

Пожав всем офицерам руку, я задержался рядом с виновником переполоха.

— Как зовут?

— Иоганн Краузе, ваше императорское высочество, — почти без акцента представился тот.

— Немец?

— Я из Риги.

— Рад знакомству. Полагаю, никто не сомневается, что в успехе нашего сражения немалая доля заслуги механиков и машинных команд?

— Никак нет!

— Вот и славно! — пожал ему руку, после чего наклонился к уху и отчетливо, чтобы все слышали, прошептал. — А мундир все же заведи!

Затем переждав смешки, обратился уже ко всем.

— Благодарю за службу, господа! Полагаю, что могу и дальше надеяться на ваше усердие и храбрость!

— Ваше императорское высочество! — неожиданно обратился ко мне один из офицеров. — Позвольте вопрос.

— Как зовут?

— Лейтенант Шишкин 2-й.

— Изволь.

— Ходят слухи, что вы намерены отправить раненных и больных пленников в Константинополь?

— Желаешь напроситься в сопровождающие? — усмехнулся я, начиная догадываться, откуда ветер дует.

— Никак нет, — смешался Шишкин. — То есть, если будет на то ваша воля, я согласен, но хотел бы спросить об ином. Правда ли, что их отправят на трофейных судах? Коли так, их ведь союзники тут же себе вернут…

— Боишься без призовых остаться? — усмехнулся я. — Если так, то рано беспокоиться начал. Дело это пока не решенное…

­– Прошу не поймите меня превратно, — смутился офицер. — Но…

— Никоим образом. Всего доброго господа!

Уже оказавшись в разъездном катере, я немного расслабился и позволил себе пошутить.

— Трубников! Видел, как на тебя господа офицеры косились?

— Нет, а что?

— Кажется, они решили, что автор идеи с передачей пленных ты!

К слову сказать, определенная доля правды в этом была. На совещании флагманов никто из простых офицеров не был, зато воззвание к союзникам Трубникова, где тот изложил совершенно ненужные на мой взгляд подробности предполагаемой передачи, читали многие.

— Но почему? — возмутился журналист. — Это же генерал Тимофеев!

— Ну так, его превосходительству, пардон, по морде не больно-то дашь, а ты вот он.

— Вы, верно, шутите? — разом погрустневшим тоном осведомился Трубников.

— Конечно. Но все же постарайся держаться подальше от наших моряков. Черт знает, что у них на уме!

Подшутив над журналистом, я решил немного развеяться. Все же непосредственная опасность городу больше не угрожает, а значит можно позволить себе небольшой отдых. Хотелось простых человеческих радостей. Прогуляться по улицам, лениво козыряя встречным офицерам и раскланиваясь с дамами. Посидеть в какой-нибудь кондитерской за чашечкой кофе с пирожным. Да так, чтобы за спиной не толпились штабные вместе с адъютантами…