Чтение онлайн

— Здесь ничего нету!

— Не хочу повторяться, но где это — здесь?

— Мы — нигде!

Что происходит после смерти? Ничего. Вот только это «ничего» можно трактовать по-разному.

Каждый его день был похож на другие. Он вставал, записывал сновидения в компьютер, проверял их Advego Plagiatus, чтобы найти хоть какое-то отличие от предыдущих, или, может быть, ему хотелось стать великим писателем, записывая сны, как Стивен Кинг. Различия не находилось, поэтому день шел дальше. Он умывался одинаковой водой, делал одинаковую зарядку, ел одинаковый завтрак и шел на одинаковую работу. Без выходных и каникул. На работе он выполнял одинаковые действия, одинаково прерывался на обед, даже уходил в одно время, секунда в секунду. Болтал с одними и теми же людьми. По дороге он покупал мороженое, чтобы заболеть и нарушить обыденность. Поскольку он покупал его каждый день, оно на него совсем не действовало. Поэтому он как ни в чем не бывало приходил домой, ел одинаковый ужин и смотрел телевизор с одинаковыми каждый день новостями. Потом спал и видел одинаковые. Однажды он встретил необычного человека, и спросил:

— Что мне делать, чтобы порвать замкнутый круг? — Он не понял, что круг уже порван самой встречей с этим человеком. Тот рассмеялся и сказал:

— Есть много вариантов. Выключи будильник, сломай программу, подсыпь себе рвотного или снотворного в мороженое.

— Крамольные вещи ты говоришь! — закрестился человек.

— А ты еще и глуп, — спокойно сказал «необычный». — Ты уже вышел из круга. Мы же разговариваем.

— И что мне теперь делать? — спросил человек. — Я же не умею ничего, кроме проверенных за много лет действий.

— Не буду тебе подсказывать, а то ты сменишь один круг на другой, — сказал «необычный». — Главное — не повторяйся! Человек ушел, а «необычный» пошел дальше по улице. Ветер пронес мимо него газету, в которой было написано: «Участились случаи самоубийств». «Необычный» удовлетворенно улыбнулся и пошел дальше ломать систему.

Я — ангел-хранитель. Когда-то я был человеком. Точнее, была. По дурацким людским стереотипам у ангелов-хранителей непременно мужской пол. Впрочем, это единственное, что я помню о тех временах. Давно это было. Много людей было с тех пор.

Последние двести лет, впрочем, у меня один и тот же «клиент». Как так?! Да сам недоумеваю. Понимаете ли, мое условие — исполнять все сильные желания людей… При чем тут это? Сейчас расскажу.

Мой подопечный — очень тонкий, вдумчивый и ранимый подросток. Он все время думает о жизни и ее смысле, пишет стихи и мало общается с другими людьми. Но очень хочет общения, а его все считают скучным. А еще он никак не может найти цель жизни. Поэтому лет в пятнадцать он начинает мечтать вернуться в детство.

Я старательно делаю вид, что я не у дел, но годам к шестнадцати, после десятка неудачных попыток суицида, приходится исполнять это желание. А так как ход времени поворачивать мне не дано («И даже если время вернуть назад, Все равно нас там уже нет» — Машина Времени, одна их его любимых групп), он попадает в другую семью, которая завела ребенка лет через десять после предыдущей. Он становится пятилетним ребенком, и десять-одиннадцать лет я пытаюсь что-нибудь поменять. Но, видно, так уж ему на роду написано.

Я жаловался Богу, но ответа так и не получил. Видно, ему нечего сказать.

Я так больше не могу. Завязываю с этим. Даже если он в конце концов покончит самоубийством, хуже не будет. Да, меня накажут, но это лучше, чем двести лет только и делать, что вытаскивать ребенка из петли и возвращать в детство. Хватит! Любые желания, кроме этого — пожалуйста. Но пусть уж прекратит свое затянувшееся бессмертие.

Однажды, давным-давно, первый человек на этой Земле сидел один-одинешенек в стороне от сородичей-обезьян и мечтал.

Обезьяны считали его отсталым в развитии: он был лысым и совершенно неспособным. По какой-то причине его не убивали, а кормили, грели и вообще терпели. Поскольку к работе он не был приспособлен, большую часть дня он просто сидел и мечтал.

О чем он мечтал? Он мечтал о том, что вокруг него будут такие же, как он, без шерсти, когтей и хвостов, способные мечтать. Он мечтал, что они превзойдут и обезьян, и хищников, соорудят жилища из неземных материалов, поймут все загадки природы и будут жить, не завися от природы.

Потом ему стали видеться какие-то странные вещи: рушащиеся здания, люди с железом в руках и много, много огня. А потом огромный взрыв… и ничего. Человек разучился мечтать, и теперь просто сидел на одном месте и не понимал, почему у него ничего не получается так, как у обезьян.

Может быть, в других стадах тоже были такие люди, может быть, им тоже виделись миры. Но обезьяны не общались с другими стадами и уж точно не додумались бы до экспериментального скрещивания. Или эти «недоразвитые» были совсем не похожи друг на друга, и миры им виделись совсем разные…

Почему история так называется? Вот уж точно не мое дело.

— Привет, я!

— Привет!

— Как дела?

— Не хуже меня знаю!

— И то правда. Что я думаю о погоде?

— То же, что и я.

— Я просил передать, что я уже задолбал меня разговорами со мной.

— Я прав. Надо найти нормального собеседника. А то, не обижаюсь, но беседовать все время со мной надоест даже мне.

— Я и не обижаюсь.

— Да, кстати, я со мной собираюсь съездить в Петербург на неделю, не хочу со мной?

— Куда ж я без меня? Конечно, поеду.

— Ну тогда до завтра, я!

— До завтра! Напишу себе СМС, если что поменяется.