Чтение онлайн

— Это ведь на тебе моя фуражка, да? — спросил Харпер.

— Ты забыл её после той первой ночи. — Белимай чуть приподнял козырёк, чтобы тот поменьше скрывал его лицо. — Мне показалось, что им лучше не находить твои вещи в моих комнатах.

— Умно. — Харпер отступил на шаг в сторону, изучая худощавую фигуру Белимая — намокшее пальто превратилось из тёмно-синего в чёрное, вкупе с фуражкой можно было принять его за инквизитора. Жёлтые глаза и чёрные ногти, конечно, никого не проведут, но существовали способы спрятать и то, и другое.

— Мне спросить, что ты задумал? — осведомился Белимай.

— Тогда ты испортишь сюрприз, — ответил Харпер. — Подержи-ка.

Он снял своё пальто и передал его Белимаю. Ветер прошил мокрую одежду насквозь и послал по телу волну мурашек. Харпер быстро расстегнул форменную шинель, стащил её с плеч и тоже перекинул через руки Белимая.

— Этот план включает в себя нас, согревающих друг друга теплом своих тел? — послал ему сальную ухмылочку Белимай.

— Позже, может быть.

Харпер отстегнул жёсткий воротничок священника и одел его на шею Белимаю. Тот ответил выгнутой черной бровью.

— Теперь надень мою шинель.

— Скажи, что ты пошутил.

— Нет, — ответил Харпер.

Белимай пожал плечами и облачился в инквизиторскую шинель. Она не слишком подошла под его размеры, но тёмное пальто скрыло недочёты. Худой Блудный превратился в основательную чёрную фигуру, на фоне которой сразу бросались в глаза две серебряные инквизиторские эмблемы и белый воротничок священника.

— Тебе практически хочется отсалютовать. — Харпер забрал свое тёмно-зелёное пальто и быстро оделся.

— А что делать с ними? — поднял Белимай ладони. Свет газового фонаря вдалеке отразился от чёрных ногтей, словно от обсидиана.

— Перчатки. — Харпер принялся стаскивать их с рук. — Сестра и приёмный отец обходились ими годами, должно сработать и для тебя.

— Подожди минуту.

Белимай вытащил из сапога складной нож и щелчком открыл лезвие. Харпер инстинктивно отпрянул — не из-за Белимая, только из-за быстроты его движений и острого, как бритва, края ножа.

Белимай тем временем срезал ноготь на большом пальце, а затем принялся и за все остальные, подрезая прямо под корень. Нож соскользнул лишь однажды, когда по его руке прошла волна тремора. Лезвие задело край пальца, и на месте пореза тут же выступила ярко-красная кровь.

— Проклятье, — ощерился Белимай.

— Сильно порезался? — Харпер перехватил его ладонь, чтобы осмотреть палец.

— Нет, — ответил тот. — Ломка начинается.

— Надо было дать мне нож.

Харпер сжал палец с царапиной, пытаясь остановить кровь. Белимай зашипел в ответ:

— Ты что делаешь?

— Останавливаю кровотечение. В таких случаях надо сдавить рану.

— Ты что, кретин? Никогда не слыхал о поцеловать, чтобы прошло?

— Ну и шуточки у тебя, — не поверил Харпер.

— Да нет, это правда помогает. Берёшь в рот и сосёшь.

— Мне казалось, так делают только дети. — Харпер начал было смеяться, но заметил сузившиеся глаза Белимая. — Ну хорошо. Если хочешь, пожалуйста.

Он прижался губами к пальцу и осторожно поцеловал небольшой порез. В рот скользнула капля крови.

Она была жаркой и резкой на вкус, словно к ней примешали вина. Сглотнув, Харпер почувствовал, как по горлу стекает струйка жидкого пламени. Жар наполнил желудок и опустился ниже, вглубь паха, выплеснувшись оттуда через мышцы рук и ног.

Харпер с шумом втянул носом холодный воздух. Лёгкие окатило запахами рыбы, кошек, машинной смазки и его собственного едкого пота. Он почувствовал потоки ветра, скользящие и закручивающиеся вокруг него, словно ленты, которые можно поймать пальцами.

Он отступил от Белимая, но ощущения уже затухали. Секундой спустя от них осталось только едва различимое тепло где-то глубоко в животе.

— Что-то не так? — спросил Белимай.

— Нет. — Надо было думать головой, прежде чем пробовать Белимаеву кровь. — Давай надень. Он подал свои перчатки.

— Ты точно уверен…

— Глаза всё равно слишком заметны. — Харпер сдвинул фуражку пониже, пока тень от козырька не скрыла, с запасом, их желтизну. — Вот. Идеально.

— И что теперь? — спросил Белимай.

— Теперь мы идем к станции дилижансов на Грин Хилл и садимся на последний экипаж до Святого Беннета.

— Ты свихнулся? — уставился на него Белимай. — Если произошло убийство, люди Инквизиции будут наблюдать за каждой станцией, доком и городскими воротами.

— Они ищут Блудных, а не других инквизиторов. Когда спросят твоё имя, ты скажешь «Уильям И. Харпер»…

— Мне притворяться тобой? Да это никогда не сработает.

— Еще как сработает. Поверь мне.

— А что если они спросят, что означает «И»?

— Никто не будет спрашивать…

— Думаю, мне стоит знать, — резко перебил Белимай. — Уж если я выдаю себя за Уильяма И. Харпера, то хочу представлять, как в моем имени расшифровывается «И».

— Иувал, — в конце концов выдал Харпер.

— Иувал? — Белимай чуть склонил голову набок. — Что это, вообще, за имя?

— Иувал, сын Ламеха и Ады. «Отец всех играющих на арфе и свирели». Книга Бытия, глава четвёртая, стих двадцать первый.

— Значит, родители с самого твоего рождения знали, что ты будешь играть со «свирелью»? — ухмыльнулся Белимай.

— Ещё скажи, будто не рад, что они оказались правы, — бросил ему Харпер. Он с облегчением увидел ответную лёгкую улыбку Белимая.

— По-твоему никто не догадается, что я — это не ты?

— Нет, если мы пойдем на Арчерс-Грин. Там я никогда не бывал, и ни один из их домов правосудия не пересекается с нашими в Брайтоне. Кто-то может знать моё имя, но не больше. Мы дождёмся дилижанса, потом зайдём, представимся и скажем, куда направляемся. Оплатим проезд, сядем в экипаж и всё. Там не будет времени на какие-либо разговоры с инквизиторами. Идёт?

Белимай сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Харпер заметил лёгкую дрожь, пробежавшую по его телу. Впервые со времени их знакомства он пожалел, что у него нет с собой офориума, просто чтобы унять тремор. Белимай спрятал подрагивающие руки в карманы пальто.

— Притворюсь, что замёрз. Как думаешь, мне поверят на станции?

— Никто даже не спросит, — ответил Харпер.

— А что если спросят? Если взглянут на меня и тут же поймут, что я — это не ты?

— Тогда просто побежим, как будто за нами черти гонятся. — Харпер сжал плечо Белимая и шагнул обратно под дождь. — Пойдём. Всё будет хорошо.