Чтение онлайн

— Ма…То есть Сфено, проблема с дверью решена! — крикнула девушка. — Что ты там возишься?! Время-деньги!

— Осматриваю участок! — ответил уже знакомые голос.

— Ох уж эта Сфено… — пробормотала девушка, медленно качая головой, как воспитательница, схватившая за руку нашкодившего ребенка.

Тем временем, Ульрих использовал пальцы рук как расческу, вспомнив, что он несколько часов провалялся в подобии комы, и что, вероятно, его опухший вид (последствие дневного сна) и торчащие в разные стороны волосы, которые почти доходили до плеч, могут их спугнуть. Они решат, что он пьяница, который вот-вот начнет пропивать свой дом, и потребуют деньги вперед.

Ульрих щелкнул выключателем и прихожая залилась ярким светом. Он в прямом смысле залил ее ледяной жидкостью, от которой все его тело сразу покрылось гусиной кожей. Эта жидкость ничем не пахла, и на вкус была, как…вода.

Девушка настороженно сверкнула красными окулярами. Она убрала водяной автомат за спину и отряхнула ладони.

— Зачем? — только и смог сказать он.

— Что-то случилось?! — в окне прихожей появилась и тут же исчезла белобрысая женская голова.

— Проверяю, нет ли на заказчике эманации призрака! — по-солдатски громко ответила девушка.

— А, по-моему… — Ульрих нервно пригладил мокрые волосы.

«…Вы испугались».
– тихий шёпот теплым ветром разлетелся по комнате.

И снова он обнаружил у себя дар считывать мимику верхней части лица, видя перед собой только два больших красных окуляра в районе глаз и один маленький — над переносицей. Ноздри на её лице обиженно вздрогнули, и ему на мгновение показалось, что окуляры стали наливаться кровью. Не успел он опомниться, как водяной автомат снова оказался зажатым в её перчатках.

— А не из страха ли ты нанял нас, заказчик? — ее губы сжались в тонкую линию.

«Обидчивые нынче экзо пошли. А ведь ей точно не больше 18. И какой у нее может быть опыт при таком раскладе…» — отметил он про себя.

Парень поднял руки в останавливающем жесте.

— Во-первых, хватит называть меня заказчиком. Мое имя Ульрих.

Струя воды шлепнулась ему на лицо, и начала стекать под кофту с изображением большого красного сердца, которое занимало всю её переднюю часть.

— А у тебя большое сердце, — съязвила она.

«Сопля малолетняя».
– он сплюнул воду, которая залетела ему в рот, когда он пытался объясниться.

— Во-вторых. — выдавил он, удерживая себя от необдуманного поступка, вроде праведной обплеухи. — Это не я сказал. Голос мой, говорил не я. Поэтому я вас и вызвал…Эвриала.

Дуло автомата опустилось. Она сдвинула тепловизор на лоб, являя миру серые, но, тем не менее, удивительно яркие глаза. Их выгодно оттеняли прямые черные волосы до подбородка. Глаза сузились, пытаясь рассмотреть в нем что-то о чем, он мог только догадываться.

— А вот теперь точно приятно познакомиться. Ты первый клиент, хоть немного разбирающийся в…

В прихожую ворвалась саксофонная музыка, словно кто-то случайно прорвал завесу в пространстве и времени, отделявшую их от эпохи 20-30-х. И если эта завеса существовала, то брешь в ней появилась именно в его кухне.

— Я не включал. — тихо произнес он.

Верхняя часть лица девушки тут же скрылась за тепловизором. Она сорвала что-то с портупеи и побежала к источнику шума.

Замешкавшись, она вдруг вернулась к нему, и схватила за плечо. Снова это странная сырость отпечаталась на его коже, каким-то образом проникнув даже сквозь кофту.

Их лица разделяло расстояние в ладонь и ему вдруг показалось, что она собирается его укусить.

— Что бы ты не услышал, не следуй за мной.

Она исчезла в дверном проеме, ведущем на кухню, и прошла ещё целая вечность, прежде чем девушка появилась в нем снова.

Перчатка с двумя красными вертикальными полосками вытряхивала из кисета что-то похожее на пыльцу. В воздухе витал сладковатый запах жженой травы…

Когда тишина стала тяготить его настолько, что он наплевал на то, что может увидеть на кухне, дверь снова распахнулась. Та беловолосая голова, которая несколько минут назад промелькнула в окне, принадлежала женщине в подобии длинного платья без рукавов. На ней были такие же перчатки, как у девушки, которая скрылась в его кухне. Спереди платье имело такой же воротник-стойку, от которого брали начало две вертикальные красные полосы. Ульрих не стал искать то место, где они закачиваются, и не только потому что осматривать женщину с ног до голову, даже не поздоровавшись с ней, было бы ужасной бестактностью.

Всё сумеречные чистильщики носят эти две красные полосы горизонтально пересеченные третьей. Он ни разу не видел ни одного экзо, у которого бы этот знак был где-нибудь в неприметном месте. Нет же, они решили не мелочиться, а именно рисовать эту вытянутую букву «Н» так, чтобы символ брал начало на воротнике и заканчивался на подоле юбки или накидки. Поэтому даже мужчины, вовлеченную в эту деятельность, носили что-то длинное — плащ или юбку-штаны, так как в сочетании с просто штанами такой знак смотрелся крайне нелепо. Так считали экзо.

Для Ульриха же этот стиль казался несколько кричащим. Такой способ выделиться создавал у него неприятные ассоциации с буржуазией, которая издавна использует тряпье, чтобы показать всем свою избранность и успешность. Чуть ли не единственный способ выделиться для обделенных интеллектом. Но зачем это экзо?

Наряды экзо просто кричали «эй ты, нечисть, вот он я, твой потенциальный враг! Убей меня, пока я не догадался о твоем существовании!».

— Где Эвриала?

Это был голос из телефона. Ульриху казалось, что он кажется таким низким из-за телефонных искажений. Знаете, бывает, слушаешь свой голос в записи и просто его не узнаешь. Так вот Ульрих его узнал. Он был таким же слегка грубоватым и грудным. Такой голос обычно встречается у пышек, но эта женщина, в отличие от своей худосочной напарницы, имела среднестатистическую комплекцию. Да и внешне она была явно старше, хотя Ульрих пока не определился насколько.

Он махнул головой в сторону кухни. Её ноздри вздрогнули.

— Черт бы тебя побрал, Эври! Опять ты за свое.

Через пару минут они уже сидели за столом и обсуждали детали договора под завывания и шепот, которые доносились откуда-то сверху. В соседней комнате мигал свет. Они сидели на кухне и пили чай во время небольшого затишья, как выразился Ульрих. Конечно, показные скрипы и шорохи, сменяемые мигающим светом, трудно было назвать полноценным затишьем. Но судя по его рассказам, все это можно было считать вполне уютной атмосферой.