Чтение онлайн

– Нет, стой! – прервала она меня немного испуганно. – Останься тут… – голос затихал по мере слов.

– Так я могу помочь чем-то? – спросил я во второй раз.

– Да… не знаю. Поднимись на третий этаж, мне трудно говорить. И подними руки, чтобы мне их было видно.

Я колебался, но оставить человека в беде никак не позволяла совесть, поэтому я стал медленно подниматься наверх. Пару раз я останавливался и осматривалсч, размышляя, разумно ли поступаю. Времена сейчас такие, когда жизнь мало чего стоит, и беречь её нужно пуще прежнего. Я поднялся и встал у дверного проема, за которым предположительно находилась Ирина. Сразу заходить я не стал, а сначала быстро заглянул в помещение и сразу же убрал голову. При беглом взгляде комната казалось пустой за исключением старой стремянки, стоящей слева, и стопки коробок с кафелем по середине комнаты, за которыми и пряталась Ирина, смотря на проход через мушку винтовки.

– Убери оружие, я не вооружен! – я прислонился к стене у дверного проема и постарался занять такое положение, чтобы, в случае чего, можно было быстро убежать.

– Да заходи, не ссы… – в голосе её были боль и раздражение.

– Ну ладно, только не стреляй, ради Бога, – я вошол в помещение, подняв руки, и увидел Ирину, лежащую на полу, облокотившись на кучу кафельной плитки. Коробки, кафель и пол вокруг девушки были заляпаны кровью, а сама она имела мертвенно-бледное лицо, которое немного сморщила, напряженно смотря вперед через мушку винтовки Драгунова полуприкрытыми глазами, в которых едва удерживалось сознание. В глаза бросался её внушительный общий образ: тёмно-зеленые штаны, мощные армейские ботинки, легкая разгрузка поверх черной водолазки и новенькая винтовка Драгунова черного цвета. Несмотря на то что вся девушка была испачкана в строительной пыли и крови, вид её внушал уважение.

– Убери пушку, я ничего тебе не сделаю, – я остался стоять в шаге от дверного прохода и держал перед собой поднятые руки. Девушка потухшими и почти закрытыми глазами смотрела на меня, не произнося ни слова.

– Эээй… – я помахал ей стараясь понять, видит ли она меня вообще. Ирина снова никак не отреагировала, и у меня проскользнула мысль, что она уже умерла.

Подойдя ближе, я забрал из её рук винтовку и аккуратно поставил у дальней стены. Рядом с Ириной лежал рюкзак серого цвета, из которого торчала армейская аптечка, перемазанная в крови. Похоже, она пыталась достать её одной рукой, второй зажимая раны. Я вытащил аптечку и заглянули в рюкзак: тут была пара банок тушенки, бутылка колы, несколько коробок с патронами, пустые магазины для СВД, рация и… конечно косметика. Засунув все обратно, я осмотрелся в помещении еще раз. Только сейчас я заметил труп, лежащий слева от дверного проема, через который я вошол. Это был мужчина в рваной и испачканной одежде, с виду напоминающий бомжа. Как только я заметил его, так сразу почувствовал, как он смердит мочой и куревом. Он лежал лицом вниз, вокруг его головы с грязными рыжими волосами растекалась кровь, смешиваясь со строительной пылью, а рукоятка боевого ножа, торчащая из его затылка, не оставляла шансов, что мужчина мог быть еще жив.

Повернувшись к Ирине, я обнаружил, что она жива и ровно дышит, но большие мокрые пятна крови на груди, ноге и плече говорили о том, что ситуация может скоро измениться. Особенно вызывала опасения рана на груди, там из одежды уже скопился мешок алой артериальной крови, что говорило об очень сильном кровотечении.

Несколько секунд я стоял в нерешительности, но вскоре, собравшись с мыслями, начал действовать. Взяв обмякшее тело девушки на руки, я положил её сверху на коробки с кафелем, так как они показались мне чище, чем пол, на котором уже образовалась каша из крови и пыли.

Рана на груди пульсировала, выплескивая с каждым толчком фонтанчик крови и жизни из тела девушки. Я крепко зажал это место рукой, но чувствовал, как теплая и липкая кровь продолжает растекаться под одеждой. Стало очень жарко, и на лбу проступил пот. Я сомневался в том, что все делаю верно, а соображать и действовать сейчас надо было быстро и хладнокровно. Взяв себя в руки, я осмотрели остальные ранения на ноге и плече, убедившись в том, что они не опасны, вернулся к ране на груди. Расстегнув разгрузку и бесцеремонно разорвав водолазку, я увидел глубокую колотую рану под правой грудью. Ранение выглядело очень серьезным. Вытерев испачканные в крови руки об одежду, я раздвинул челюсти девушки и убедился в том, что во рту нет крови. Это хороший знак, значит, легкое не было пробито, ведь в противном случае, она была бы обречена.

Я залезл в рюкзак и стал доставать из него аптечку. На глаза снова попалась куча патронов и еда. Я взглянул на винтовку, стоявшую у стены, и в голову закралась мысль о том, что все это может стать моим. Ну, теоретически, если все же не удастся её спасти, не бросать же эти вещи тут… я посмотрел на лежавшую без сознания Ирину, её грудь мерно вздымалась.

Откинув эти мысли, я открыл аптечку и сразу нашол в ней бумажную брошюрку, в которой был список содержимого. Быстро пробежавшись по списку, я выяснил, что тут есть все необходимое и многое сверх того. Мне требовались бинты, перекись и обезболивающие. Были даже антибиотики широкого спектра. Я вновь посмотрел на девушку, она по-прежнему тяжело дышала и находилась без сознания.

Схватив аптечку, лежавшую в рюкзаке девушки, я быстро растряс её. Найдя перекись водорода и бинт, стал отрывать куски бинта и, вымочив их перекисью, заталкивать плотными шариками в рану, делая таким образом тампонаду, чтобы остановить кровь. В какой-то момент Ирина застонала от невыносимой боли, и я попытался заговорить с ней, успокаивая и объясняя, что делаете, но она уже опять была без сознания и не слышала меня. Когда кровь удалось остановить, ч достал из аптечки дицинон и новокаин, сделав уколы вокруг ран, как учили в стрелковом клубе, я приступил к перевязке.

Спустя десять минут я закончил и уселсч рядом с девушкой на коробки кафеля. Она по-прежнему была без сознания, а я чувствовал себя измотанным и вспотевшим. Теперь все зависело от неё самой. Остатками перекиси я смыл засохшую кровь с рук и вытер руки о штаны девушки «Тебе все равно вещи стирать, ты уж не обижайся,» – Ирина не ответила…

Просидев так еще какое-то время, я, наконец, немного успокоился и стал думать, что делать дальше. По-хорошему не стоит оставлять Ирину тут в таком состоянии, ей нужна медицинская помощь. Нужно, по крайней мере, отвести ее в лагерь для выживших, о котором она говорила. Знать бы еще, где его искать. Подняв аптечку, я нашол бутылек нашатыря и понюхал его содержимое. Казалось, острый запах прошиб до самых мозгов, даже глаза намокли. Приподняв голову девушки, я поднес бутылек с вонючей жидкостью к её носу, и через несколько секунд она, застонав, начала вертеть головой, стараясь отвести нос в сторону. Я помог ей сесть, придерживая и приобняв за плечи.

– Все в порядке, я обработал и перевязал раны, – я попытался ей улыбнуться, но, кажется, вышло не очень. – Тебе надо к врачу. У вас в этом «Оплоте» есть врач?

Какое-то время она смотрела на меня ничего не выражающими глазами. Видок у нее был такой, что я на секунду задумался, не заражена ли она часом? Не дай Бог сейчас как бросится на меня. Но девушка, разлепив сухие и синие губы, прохрипела: «Дай попить…» – указав взглядом на свой рюкзак. Я быстро нашол банку колы и, открыв, отдал Ирине. Она не спеша осушила ее до дна, затем, громко икнув от ударивших в нос газов, скорчилась от боли, но через мгновение, заметно оживившись, стала осматривать себя. Только сейчас она заметила, что выше пояса на ней кроме бинтов и расстёгнутой разгрузки ничего не было. Хотя грудь была забинтована вкруг и плотно зафиксирована, Ира быстро засстегнула разгрузку, и её серо-бледное лицо заметно потемнело:

– Перевязал так, что я сейчас задохнусь, – она старалась не смотреть мне в глаза и, указав на перевязанную грудь, спросила. – Как там? Все плохо?

– Если ты про рану, – улыбнулся я, – то не то чтобы совсем плохо, но и хорошего мало. Рана глубокая, но легкое не задето, зато артерия рассечена. Тебя надо зашивать и поскорее, есть риск пневмоторакса и заражения.

– Ты же связист, вроде?

– Я в стрелковый клуб хожу… ходил. Там нас учили, как при пулевых и ножевых оказывать помощь.

– Мне, значит, повезло?

Ответить я не успел. В комнату тихо вошло двое вооруженных и круто экипированных бойцов в черных балаклавах. Два дула АКМ уставились мне в лицо. Я посмотрел в сторону стоявшей у стены СВД, но один из парней покачал головой, давая понять, чего делать не стоит.

Тот, в кого хоть раз направляли боевое оружие, знает это скверное чувство страха, охватывающего с ног до головы, норовя расслабить мышцы внизу живота…

– Спокойно, мужики! – я поднял руки вверх и по-геройски прикрыли собой Ирину, но та оттолкнула меня в сторону.