Нед. Лабиринты забытых дорог
Шрифт:
Пахло приятно: виноградным соком, пряностями, чем-то свежим и терпким.
Девушка отпила глоточек – вино немного вязало рот, но, в общем-то, было сладковатым и приятным, особенно приятным тогда, когда ты лежишь распаренная в горячей ванне – пить хотелось неимоверно.
Вино не было ледяным – прохладным, как и полагается.
Незаметно Амела выпила половину кружки. Подумала… и допила остальное. Усмехнулась: вино? Ей? Атроку, тренированному до твердости стали? Тьфу! Что вода, что вино – жидкость и есть жидкость. Оно совсем и не пьянит!
– Заберите кружку, поднимите меня и вытрите! – внезапно приказала Амела и радостно захихикала, когда, как пушинка, поднялась над ванной.
К ней слетело мохнатое полотенце и стало вытирать. И это тоже было хорошо – прикосновение мягкой ткани, ощущение чистой, распаренной кожи…
– В постель! Отнесите меня в постель! – скомандовала она и снова захихикала, когда невидимые руки понесли ее через всю комнату, вынесли в соседнюю, где была накрыта огромная кровать – упругая, восхитительная, с белыми шелковыми простынями.
На душе у Амелы стало хорошо. Веселье захлестнуло ее розовой бурлящей волной: ей хотелось петь, смеяться, в ушах шумело, и куда пропали мысли о своей несчастной судьбе – неизвестно. Все отлично, все хорошо… вот только одной скучно. Где Нед? Куда делся Нед?
Амела села на край кровати, вцепившись обеими руками в простыню, и чуть не упала – мир кружился, вертелся, а закрывать глаза не хотелось: как только она их закрывала, кровать становилась на дыбы и вертелась как сумасшедшая.
«Колдовство! – с возмущением подумала девушка. – Ах вы, проклятые демоны! Комнату кружат!»
Может, ее отравили?!
Вино было отравленным, да! Бедный Нед, бедный… он никогда не узнает, как Амела его любила! А она умрет тут одна, отравленная злыми демонами! Даже не попрощавшись с любимым! Надо найти его и попрощаться перед смертью! Попрощаться, сказать, какой он негодяй и как она его любит, а потом умереть на его глазах, и пусть он плачет над ее хладным телом!
А может, он вообще воткнет себе меч в сердце и умрет прямо на ее трупе? Или он вначале обцелует ее холодеющий труп с ног до головы, как… хм… Васаба? Интересная мысль!
Амела вскочила и тут же упала на мягкий пушистый ковер – ноги не шли. Проклятая кровать снова завертелась, прихватив с собой всю комнату! Мерзкие отравители! И как она теперь дойдет до Неда, когда ее организм отравлен ядом?
Мысль! Великолепная мысль!
– Несите меня к Неду!
Перед ней возникла картинка – спящий Харалд.
– Нет!
Картинка – спящий Бордонар.
– Нет, нет!
Картинка – довольно улыбающийся Васаба.
– Ну-у… нет. Нет! Никогда!
Картинка – Нед, разметавшийся по постели.
– Да, да, к нему! Скорее, проклятые отравители!
Невидимые руки подхватывают и мягко несут через комнату, выносят в коридор.
Амела радостно смеется, потом вспоминает, что ее отравили, и начинает плакать.
Глава 7
Небесный свод – прозрачный и такой голубой, что кажется, будто он состоит из прозрачной морской воды. А над ним – сияние солнца! Золотистые лучи бьют, как копья тяжелой пехоты, отражаясь от радужных чешуек диковинного зверя, распустившего громадные крылья по ветру. Внизу проплывают поля, похожие на маленькое лоскутное одеяло, и горы, укутанные в зеленый пух лесов. В душе поет радость – полет! Что может быть красивее полета?!
Рогатая голова дракона с желтыми глазами, рассеченными темным зрачком, весело косится на Неда, и он машет рукой своему небесному «коню» – лети! Лети выше! Выше!
Дракон хмурится и вдруг говорит голосом Амелы:
– Почему ты меня обижаешь?!
– Я тебя обижаю?! – удивляется Нед, и морда дракона превращается в курносое лицо девушки, сложившей пухлые губки в гримасу обиды.
– Обижаешь! А я ведь так тебя люблю! Меня отравили, и сейчас я умру у твоих ног, и пусть тебе будет стыдно!
Нед секунду не мог понять, где сон, а где явь, и, лишь когда Амела с высоты человеческого роста приземлилась прямо на него, врезавшись, как гиря, ему в живот, он понял: дракон – это сон. А вот Амела, от которой несло винищем и которая заливалась пьяными слезами, – это явь.
Девушка была совсем обнажена, ее глаза и нос опухли от слез, она что-то бормотала, и из ее сбивчивых объяснений Нед понял три главные истины. Первая – он негодяй, который еще пожалеет, что не любил Амелу, отдавшую ему свою душу и тело. Вторая – девушку отравили мерзкие демоны, подсунувшие ей древнее вино и подсыпавшие туда яд для пущей верности. Третья – комната вертится, и сейчас ее вырвет! И Нед напрасно ставит свою кровать вертикально, она все равно отсюда никуда не уйдет, даже если с нее и свалится!
В общем, картина разъяснилась, и Нед, сбросив остатки сна, отделил цепкие руки Амелы от своих бедер, поднял девушку и потащил в туалет. Она тут же успокоилась, обхватив Неда за шею, и захихикала, сообщив заплетающимся языком, что ей здесь очень хорошо и она желает всю жизнь провести у него в объятьях!
Нед молча опустил ее на пол возле унитаза, поставил на колени и, не обращая внимания на идиотское хихиканье и вопросы: «А зачем ты меня так поставил? А что, тут это делать интереснее? Почему не в постели?» – сунул в рот девушки два пальца, после чего та начала рычать, как дикий зверь, пугая известное приспособление, созданное древними строителями.
В промежутках между сеансами исторжения «отравленного» вина Амела умудрялась обрушивать на Неда самые страшные, на ее взгляд, ругательства. Нед криво усмехался, но не прекращал «лечить» «отравленную» до тех пор, пока из нее уже нечему было выходить.
Затем он снова поднял девушку на руки и вынес из пропахшего «лечением» туалета в ванную комнату, где приказал духам наполнить ванну ледяной водой.
Забавно было наблюдать, как вода хлещет из отверстий в потолке, открывшихся после его пожелания. Вода была чуть теплее той, в которую они всей толпой ныряли в ледяном океане, и, когда Нед погрузил в нее блаженно улыбающуюся девушку, в уголке рта которой застрял кусочек полупереваренного овоща оранжевого цвета, та огласила окрестности замка таким визгом, что через несколько минут в дверях ванной комнаты появились спутники Неда – все как есть голышом, но вооруженные. Харалд стоял со здоровенным мечом, Бордонар – с какой-то палкой, непонятно где им подобранной, Васаба же держал в руках два меча – копии тех, что были у Неда.
Все трое были очень, очень недовольны тем, что увидели.
Харалд заявил, что, конечно, Амела имеет право так бурно радоваться каждому соитию со своим партнером, но при этом не стоит извещать об этой радости весь континент!
Васаба тут же сменил гнев на радостное ржание и сказал, что он ожидал чего-то подобного от этой красотки, но только не думал, что кто-то кроме него сможет довести ее до такого экстаза.
Бордонар же просто плюнул и заявил, что все идиоты и он один здесь нормальный.