Чтение онлайн

– Я не всегда была такой пессимисткой, – начала я оправдываться.

– Что же мешает тебе стать прежней?

– Я такая, какая есть, и приняла себя такой.

Мне было не приятно то, в какое русло начал уходить наш разговор, но еще более не понятно мне было то, как отмотать все обратно и выровнять его.

– Разве это ты? – Антон внимательно взглянул в мои глаза, вопросительно приподняв левую бровь. – И такой ты себе нравишься?

Как же мне сейчас захотелось расплакаться. До недавнего времени я и не осознавала то, какой никчемной стала я и моя жизнь. А услышать подобное от малознакомого человека означало одно, что у меня на лбу было написано крупными буквами слово – НЕУДАЧНИЦА.

Я вдруг с лихвой ощутила двоякое чувство: с одной стороны, мне хотелось сбежать из ресторана, от пристального вопросительного взгляда Антона, с другой, остаться, в надежде, что может быть именно мой новый друг поможет разобраться в себе.

– Не нравлюсь, – решила я все же продолжить беседу, – но уже слишком поздно что-то менять.

– Поздно? Ты это серьезно сейчас? – Антон усмехнулся, решив, что я и вправду пошутила. Затем, увидев мое серьезное лицо не на шутку взъелся на меня, – Тебе сколько лет, двадцать пять, шесть?

– Двадцать семь вообще-то, – уточнила я, уже предвкушая полную головомойку со стороны Антона.

– Двадцать восемь лет, и ты говоришь, что тебе поздно? Знаешь, кому на самом деле поздно? Человеку, больному раком четвертой стадии, которому не помогают никакие лекарства и терапии; парню, которому во время войны прострелили голову; старушке, находящейся на смертном одре, доживающей восьмой десяток лет, которая в силу своего возраста больше не увидит своих родных! Вот кому по-настоящему поздно, но не тебе!

Я вдруг почувствовала себя неловко от того, что распустила перед Антоном нюни. Когда я размышляла о всех своих несчастьях, в которых то и дело упивалась всей душей, мне они казались огромными и неразрешимыми, но в устах Антона, это звучало так мелко и незначительно, что я запуталась и не могла понять кто же из нас прав.

– На самом деле я просто понятия не имею, как мне стать прежней. Именно по этой причине я чувствую себя такой беспомощной и чем дальше, тем сильнее себя наказываю за это.

Выговорившись, я ощутила невероятное умиротворение внутри себя. Проницательный собеседник конечно же это заметил по моему изменившемуся лицу.

– Предлагаю после завтрака отправиться на прогулку, где ты сможешь подробно рассказать о себе и о том, каким интересным человеком ты была до превращения в закомплексованную девушку.

Ну вот, Антон, вновь не подбирая слов, ударил меня по самому больному месту. Я с легкостью соглашалась со всеми его аргументами, хотя мне было очень обидно услышать очередные колкие слова в свой адрес. Но и в этот раз он был абсолютно прав.

Позавтракав от души, мы отправились на прогулку по берегу Средиземного моря. Волны нежно ласкали нам ноги, кто-то из отдыхающих плескался в воде, другие, загорали на берегу, наслаждаясь приятным сентябрьским солнцем.

Я постаралась опередить своего знакомого и попыталась осторожно выведать о нем хоть какую-нибудь информацию:

– Ты говорил, что оказался здесь, для того, чтобы привести свои мысли в порядок, уверен, что я тебе не помешаю в твоих раздумьях?

– Более чем. К тому же, друзей в беде не бросают, а тебе явно необходима помощь.

Антон умело переключил разговор с обсуждения своей персоны на мою.

«Вот бы и мне так научиться», – невольно подумала я, когда он вновь проделал этот трюк. Оставалось лишь выяснить, как он это делал. Тем более, что подобная практика могла пригодиться мне не только в личной жизни, но и в профессиональной деятельности.

– Ну что же, Дебора, я весь во внимании, – неожиданно произнес Антон и принялся меня слушать. Я замешкалась, не понимая, что ему ответить.

– Я…– пожала я плечами и отрицательно помахала головой.

– Не знаешь, с чего начать? Расскажи, какой была твоя жизнь в школе.

Я задумалась, взглянув на бескрайне чистое светлое небо начала вспоминать школьные годы. В это время очередная волна, подкатившая к берегу, ударила о мои ноги с какой-то особенной силой, будто пыталась меня разбудить. Я потеряла равновесие и дабы не упасть, ухватилась за руку Антона. Его реакция повергла меня в шок. Он резко развернулся, подхватив меня чуть выше талии. Наши взгляды встретились, и мы оба замерли на несколько секунд.

У него оказались безумно красивые зеленые глаза, а при свете солнца они становились необычайно глубокими и манящими.

– Все в порядке? – с усиленным дыханием поинтересовался Антон. Его ноздри раздулись, будто он был на что-то зол. Я даже слегка испугалась, пытаясь понять, злится ли он на самом деле, и если да, то на кого именно?

– Да, все хорошо, спасибо! – поблагодарила я его и наконец-таки выпуталась из цепких крепких рук своего нового знакомого.

Антон странным образом прикусил нижнюю губу и сжал кулаки в обеих руках. Он будто пытался себя в чем-то сдерживать или корил за то, что не сдержал. В общем, все происходящее было столь странным, что я уже сама желала вернуться к прежнему разговору, дабы сгладить произошедшую ситуацию и ее последствия.

– На чем мы там остановились?

– На твоих школьных годах, – живо ответил Антон.

– Это было безумно давно, – наконец начала я. – У меня была прекрасная семья. Любящие друг друга родители, по крайней мере я думала, что это было именно так, пока они спустя более двадцати лет брака не развелись.

– У тебя есть брат или сестра?

Лишь я успевала ответить на один вопрос, как Антон тут же задавал следующий. Не успев обдумать как следует ответы, я говорила чистую правду. Затем пришло осознание того, что именно такой откровенной беседы мне и не хватало долгие годы.

– Сестра. И мы с ней абсолютно разные. Я-отличница, она-закоренелая тусовщица, не пропустившая ни одной дискотеки в школьные, да и в студенческие годы. В то время, когда с меня требовали по полной, ей все сходило с рук.

– Твоя внутренняя обида, на сестру или на родителей?

Ну вот, и откуда Антон вновь узнал про то, что у меня в душе? У многих родители разводятся, во многих семьях есть дети-любимчики и дети, которых любили чуть меньше. Это вовсе не означает, что я зла на родителей или тем более на сестру. Но он, как всегда, оказался прав. Я действительно была зла. Моя злость не такая, какой бывает при измене любимого человека, но она всегда тихо сидела в моей душе, хоть я и боялась признаться себе в этом.