Чтение онлайн

— Новенькая?

— Что? — немного испугавшись, округляю глаза.

— Да я видела твои сочувствующие взгляды, когда Эдик меня лапал. Явно ты не при делах. Нахер тогда выбрала такую работу? — она скалится, ее задела моя жалость. Но я же не имела в виду ничего такого, просто была сторонним наблюдателем.

— Да я что-то передумала, хочу вернуться домой. Не подскажешь, где выход? — подыгрываю, подтверждая догадки девушки. Пускай думает, что я тут собиралась работать, чем забьет тревогу и отдаст в лапы Минаева.

— Да у тебя на лице написано, что ты белая и пушистая. Нахуя тебя вообще приняли, — видно, что вся сложившаяся ситуация ее злит. — Но у нас главное правило: никто не уходит со смены, не закончив ее. Так что обслужи, дорогуша, своих, а потом пиздуй на все четыре.

Я конфужусь от ее говора, в голове начинают работать шестеренки. Мне нужно отсюда выбраться, и она единственная, кто сможет помочь. Да, не самая приятная компания, но выбора нет.

— Послушай, я правда не хочу. Пойми меня как женщина женщину, пожалуйста, — стараюсь быть вежливой и добродушной, пытаясь расположить ее к себе.

— Блять, ты тупая? Если ты не обслужишь своих клиентов, то их раскидают по другим. Я не хочу сегодня трахаться с очередным уродом, только потому что ты, неженка, не удосужилась раздвинуть ноги. Сечешь?

— Секу, — киваю, — как тебя зовут?

Она раздраженно закатывает глаза, а я чувствую, что диалог не клеится.

— Послушай, у меня есть любимый человек. Я не знаю, зачем сюда пошла. Глупая, видимо, но я не могу его предать. Помоги мне, пожалуйста, я тебе заплачу, — достаю свой единственный козырь из рукава. — Ты же явно тут из-за денег, я заплачу.

— Откуда у тебя деньги, неженка? Успела уже насосать? — ее взгляд становится заинтересованным.

— У моего мужчины есть, он заплатит. Идет?

— Ладно, хуй с тобой. Пошли, — она машет в сторону двери, куда ушел ее недавний кавалер. — Только я возьму по двойному тарифу.

— Без проблем, — соглашаюсь с ней. Уверена, что смогу убедить Федулова заплатить проститутке.

Обманывать я ее точно не стану.

Мы проходим еще один длинный коридор, меня радует, что тут ни одной живой души. Видимо, сейчас самое время для разврата, и все предаются плотским утехам. Кроме меня, сбегающей из притона, и проститутки, что помогает мне.

— Так, короче, это черный выход. Не хочу, чтобы Игнатик увидел, как я помогаю сбежать тебе. Тем более в главном холле камеры, а тут чисто. Застываю, что-то я не подумала, что здесь могут быть камеры. Испуганно пялюсь на девицу, она тут же считывает все по моему лицу.

— Да не ссы, в коридорах нет камер. Никому не нужны записи, как влиятельные чиновники обжимаются со шлюхами. Компромат нехилый, — она изгибает свою идеальную тонкую бровь. Я сразу облегченно выдыхаю. Мы выходим с ней на улицу, никогда бы не подумала, что буду так рада свежему воздуху. Блаженно закрываю глаза. Вкус свободы так сладок.

— Пошли давай, че ты встала! — прикрикивает на меня брюнетка. Бегу за ней в сторону забора, волоча больную ногу. Вокруг лес, оборачиваюсь назад и замечаю четырехэтажное кирпичное здание. Никогда бы не подумала, что внутри него творится такой беспредел. Игнат хорошо замаскировал свой бизнес.

— Ой, кажется, это ко мне, — голос девушки становится сладким, — мой самый любимый клиент. Я поворачиваю голову и вижу Пашу. Сердце пропускает удар. Потом еще один. И замирает.

— Дорогой, давно ты к нам не заезжал. Я скучала по твоему члену, — брюнетка двигается в сторону Федулова.

Только сейчас понимаю, что они знакомы. Какая-то чертовщина.

— Маленькая, я потом все объясню, — он игнорирует проститутку и хватает меня за руки, прижимая к себе. Я в ступоре. Конечно, он не держал целибат, но факт, что Паша был клиентом у Минаева, обескураживает.

— Это че, и есть твой мужик? — она тычет в нас пальцем. — Неплохо ты! А я-то думаю, чего мой сладенький перестал приезжать…

Чувствую, как меня начинает тошнить. Вот-вот вывернет наружу.

— Паш, оплати двойной тариф, я обещала ей. Расценки ты, наверно, знаешь, — мажу по нему взглядом, он морщится, как от удара.

Спешу к машине и сажусь на переднее сиденье, ожидая мужчину. Они о чем-то говорят ровно тридцать секунд, я считаю. Ее рука проходится по его лицу, и я тут же отворачиваюсь, не желая наблюдать за этим. Слезы уже наготове, обида глушит. Я разочарована и влюблена. И обе эти стороны борются во мне сейчас.

Наши дни

Паша садится за руль, громко хлопает дверью и резко стартует. Я вижу, что он не может совладать со своими эмоциями. Мне тоже тяжело. Хочу целоваться, много. Мне нужно, чтобы он прижал меня к себе и убедил, что все будет хорошо.

— Алис, послушай, — Паша крепко сжимает руль правой рукой, отчего кожа натягивается и белеет.

— Не нужно, — останавливаю его. — Давай не сейчас, пожалуйста. Просто будь рядом. Кладу свою ладонь на его, чтобы успокоить. Нам всем сейчас тяжело, разбор полетов — не лучшее решение в данной ситуации.

— Они что-то тебе сделали? Как-то навредили?

Тушуюсь с ответом. Говорить ему про ситуацию с Минаевым будет правильным решением, но нелогичным. Я знаю, что он сорвется и просто поедет обратно. Не будет ничего взвешивать, а просто его убьет. Я не хочу, чтобы на его руках была кровь, не хочу его потерять. И как бы мне ни было страшно и противно, я решаю скрыть этот факт.

— Нет, кормили и лечили, — усмехаюсь, улыбка выходит вымученной. — Ничего такого, что могло мне навредить.

— Сука! — Федулов бьет по рулю. — Гнида.

— Паш, прошу, успокойся. Сейчас я рядом, жива и здорова.

— Если бы хоть волос упал с твоей головы, Алиса, — он качает головой, — Алиса… Я бы ему сердце вырвал голыми руками. Клянусь.

На миг представляю Пашу, стоящего на коленях перед бездыханным телом Игната и сжимающего его еще теплое сердце. И меня бьет мелкая дрожь. Павел — опасный человек, я никогда себя не тешила мыслями, что он жил все предыдущие годы честно и по правилам. Но все это не помешало мне открыть свое сердце и пустить его туда. Чувствую, как пальцы покалывает от желания прижаться к нему, поцеловать, вдохнуть запах табака и его парфюма с нотками мускуса.

— Остановись на обочине, — мой голос тихо, но настойчиво звучит в салоне автомобиля.

Он не задает вопросов, резко сворачивает и тормозит. Смотрим друг на друга неотрывно, сейчас его глаза красноречивей, чем когда-либо. Они кричат о желании и чувствах. Так меня еще никогда не хотели.

Он проводит костяшками пальцев по моей скуле, нежно сминая кожу. Удивляюсь, откуда в этом мужчине со звериным характером такая чувственность. Опускаю голову вбок и кладу ее в его ладонь, целуя внутреннюю сторону. Решаю поиграть и, высунув кончик языка, прохожусь по фаланге большого пальца, губами прикусив подушечку на конце. Паша дергается, и тут же, намотав мои волосы на кулак, притягивает к себе. Секундная заминка, и его губы уже терзают мои. Стону, даже рычу.