Недетское кино
Шрифт:
Боже, как вкусны были её губы с солоноватым привкусом слез, и как нежна была её кожа, обжигающая его дрожащие ладони. Казалось, что он знает о Юдит все. Что ему знаком каждый миллиметр её восхитительного тела, каждый его изгиб и каждая выпуклость. Сколько раз он ласкал это тело в своих сладостных мечтах, сколько раз целовал эти пухлые губки, нежно сжимал в ладонях эти восхитительные груди… А сколько раз он бывал ТАМ…
«А сколько раз ТАМ были другие?» Этот противный внутренний голос прозвучал совсем некстати и чуть было не спустил Андрея с небес. «Плевать», – сказал он мысленно. И в ту же секунду подхватил Юдит на руки и понёс в спальню…
Они ещё долго целовались и ласкали друг друга. Юдит сладостно постанывала от нежных прикосновений, позволяя Андрею делать всё, что он хотел. Её тело и сознание впервые за много лет блаженствовало. Ей не нужно было себя контролировать, принимать немыслимые позы и при этом изображать страсть, готовиться к имитации оргазма и одновременно с этим прислушиваться к командам режиссёра. Только сейчас она поймала себя на мысли, что первый раз в жизни занимается сексом не по принуждению, не по необходимости, а по любви, потому что ей этого очень хочется, и от этого она возбуждалась всё больше и больше.
Андрей тоже был на верху блаженства. Его страх окончательно прошёл, он больше не стыдился своего, не очень большого «друга», и тот не подвёл, был бодр и ненасытен, но одновременно с этим ласков. Андрей не стал принуждать Юдит к смене поз, он словно почувствовал их нелепость и неуместность, он просто лёг сверху, слегка раздвинув её коленки и нежно погрузился в разгорячённую плоть. Он успел сделать лишь несколько движений, как ощутил судорожное подрагивание, пробежавшее по всему телу Юдит:
– Боже, как хорошо, – простонала она и сжала руками края простыни. – Ещё…
Юдит спала, свернувшись калачиком как ребёнок. Свет от уличного фонаря пробивался сквозь штору и касался её лица. Андрей сидел на кровати и любовался, боясь даже пошевелиться, чтобы не дай бог не нарушить её покой. Вдруг он услышал вибрацию своего телефона, который остался в сумке, тихонько встал, и на цыпочках вышел из спальни, прикрыв за собой дверь. Он взял сумку и долго рылся в ней в поисках телефона, наконец нашёл его, и открыл пришедшее СМС: «Как у тебя дела? Люблю. Целую. Лена»
Глава 26
Тереза подъехала к клубу с чёрного хода, хотела остаться незамеченной, но увы, на ступеньках сидел Атилла и нервно курил.
– Ты почему здесь, – как ни в чем не бывало спросила она, – почему не развлекаешься?
– Мне и так весело.., – вздохнул он, сплюнул и отшвырнул сигарету в сторону.
– Что-то не так в клубе? С кем-то повздорил?
Он задумчиво достал из пачки новую сигарету:
– Он прибьёт ее завтра… А сначала прибьёт меня…
– Кто кого прибьёт? – настойчиво спросила Тереза, делая вид, что ничего не понимает, хотя все прекрасно понимала.
– Он приказал следить… А я упустил её… Вот как мне теперь эту дуру спасти? Где её искать? Этого русского в клубе тоже нет… Если Монти узнает, что они вместе – я труп… И она тоже.
– Ты про Юдит говоришь?
– А про кого ещё! – возмущённо ответил Атилла.
– Монти здесь?
– Нет, но я должен был держать его в курсе и после вечеринки отвезти Юдит домой.
– Ну, так ты позвони ему и скажи, что все нормально, – посоветовала Тереза, – Скажи, что всё под контролем, что к пяти утра отвезёшь Юдит домой. Ты, что никогда в жизни не врал?
– Точно, – как ребёнок обрадовался Атилла, – Он сюда не приедет!
– А до утра она обязательно найдётся.
– Ты думаешь?
– Я уверена, – ответила Тереза и открыла дверь клуба, – Пойдём, потанцуем. Всё будет хорошо. Никто никого не убьёт.
– Ты иди… Я скоро… Только позвоню шефу.
Услышав от Атиллы отчёт, о том, что все идёт нормально: русских в клубе нет, Юдит танцует и никуда не собирается уходить до утра, и что он постоянно рядом, Монти, расслабившись, допил свой виски, разложил диван, достал из шкафа чистое постельное бельё и улёгся. Ехать домой не было никаких сил.
Он долго не мог уснуть, почти физически ощущая ревность и злость. Монти ненавидел себя, но больше всего ненавидел того пьяного ублюдка, который несколько лет назад врезался в его машину, и из-за которого он стал инвалидом. Монти не особо смущала хромота и титановая вставка в позвоночнике, его больше всего раздражала неспособность быть мужчиной, импотенция, вызванная необратимыми посттравматическими процессами. Он, законодатель моды в порноиндустрии, владелец крупнейшей в Европе порностудии, большой любитель женских прелестей, оказался навсегда лишённым возможности обладать этими самыми прелестями.
До аварии слово «любовь» отсутствовало в лексиконе Монти, а если и применялось, то лишь как синоним слова «секс». Он впервые ощутил это чувство, увидев в своём кабинете совсем юную девчонку по имени Юдит. Он тогда решил, что это обычная страсть, простое желание, можно сказать, похоть, но не понимал, почему тогда так ноет сердце и почему так хочется сделать для этой девочки что-то приятное. И, в конце концов, он сделал всё возможное, чтобы Юдит была постоянно рядом с ним, чтобы она была счастлива.
И вот теперь она его предала. Чего ей не хватало? Секса вдоволь, любви хоть отбавляй, деньги, слава, исполнение любого каприза… Монти ворочался на диване, перебирая в голове эпизоды их совместной жизни, и не находил ничего такого, что могло бы разрушить эту тщательно выстроенную картину странного, на первый взгляд, счастья, которое он подарил своей возлюбленной… Ну сорвался он, с кем не бывает. Ревность ведь не подвластна здравому смыслу, она всегда идёт на шаг впереди. Да, он решил отомстить… Имел на то полное право… С этой мыслью Монти погрузился в сон…
Теперь главной задачей для Терезы было не упускать из виду Атиллу и сделать так, чтобы Юдит к пяти утра приехала в клуб. Она не стала полагаться на СМС и набрала её номер. Юдит моментально ответила:
– Я уже у тебя дома. Андрей готовит мне кофе.
– Ну и хорошо. Только тебе обязательно к пяти нужно быть в клубе. Твой телохранитель в шоке, говорит, что Монти убьёт и его, и тебя, если узнает, что ты сбежала.
– И как же быть?
– Ты просто приезжай, а я тут все разрулю, – уверенно сказала Тереза, – Только не вези сюда Андрея, пусть остаётся у меня или забрось его в гостиницу.