Чтение онлайн

От ее шутки и мне стало весело.

— Знаю средство: сначала пойду к одному ученому, который поворачивает шеи, чтобы назад ходить. С этим потрясающим аттракционом буду выступать в цирке. А когда разбогатею, пойду к другому ученому — покупать железную волю…

Мы и не заметили, как дошли до жэка. Еще бы, почти всю дорогу шутили да смеялись.

Шутили, смеялись, но для усиленной тренировки моей воли Марина все же потребовала, чтобы предстоящие ответственные переговоры с начальством начинал я.

— Может, и богатства тебе не потребуется. И без денег наживешь волю…

Главное начальство мы не застали. В небольшой комнате, за первым столом, сидел худощавый дядька с масляным пятном на щеке, в потертой спецовке-ватнике. Я додумал, что это слесарь-водопроводчик или электрик. В общем, человек в жэке неслучайный. На все мои назойливые вопросы — где управдом, когда будет, можем ли мы подождать — дядька отвечал довольно охотно. И подождать разрешил, даже с удовольствием, будто только нашего общества ему и не хватало.

— Располагайтесь, если какое сурьезное дело. Лавку не просидите.

— Скажите, пожалуйста, — я старался говорить как можно серьезнее, — в вашем жэке нельзя получить деревянные щиты для катка?

— Щиты для хоккейной коробки? — Дядька еще больше оживился. — Ну, даете по бездорожью! Всем щиты, щиты! А где взять? Об этом подумали? Поставь им, видишь, в каждом дворе коробку! Это ж сотни кубов досок. Котелками варите: сотни! А мы получаем… Ой, боже! Что мы получаем… Дыры залатать. Так что, хоккейная команда, по этому вопросу лавку вам просиживать не с руки. Завертайте оглобли и домой, по снежку…

Что и говорить, такое начало не обнадеживало. Я бы лично «завернул оглобли», но Марина сидела на лавке твердо, она-то до прихода управляющего домами ретироваться не собиралась. Что ж, мне надо было продолжать свои обязанности:

— Но ведь доски всем жэкам дают. Почему тогда в одном районе нашего города, на улице…

— Шота Руставели, — подсказала Марина.

— …только что вчера привезли щиты, а сейчас заливают каток.

— Дорогуша, так свет устроен: у тебя — есть, у меня — нет. Откуда щиты? Да всяко бывает. Должно, шефы подвалили. Шефы есть — ой-ей! Тыщи кидают, не смотрят. Им что, если, припустим, завод. Миллионные обороты у него. Или управдом шибко смекалистый, поворотный. Везде успевай, крутись! Зеленые вы, где вам сообразить…

Зазвонил телефон. Наш собеседник в спецовке схватил трубку и закричал в нее таким голосом, что я отодвинулся на край лавки:

— Жэк слушает! Акимыч? Ты?.. С прошедшим тебя! Это я — Прохоров… Нету Дарьи Михайловны… Куда ж денется, должна быть. Сам жду… Слушай, Акимыч, друг сердечный, как бы нам встретиться? Посидим… Что?.. Воду в девятом вчера подключили. Слушай…

Минуты через две мне стало казаться, что самое любимое дело водопроводчика Прохорова — разговаривать по телефону. Вскоре нам стало известно, как он провел новогодние праздники, какие закуски подавали у Петра Ивановича, на каких объектах работал вчера и собирается работать сегодня, узнали, гдё можно достать медный купорос…

Долго бы мне, наверно, не выдержать. Хотя бы на улицу пойти — там подождать. Но вдруг открылась дверь и по-хозяйски, размашисто вошла высокая женщина в черном берете и в пальто, стянутом поясом.

— Иван Данилыч, — густым голосом сказала она, — кончай разговор. Мне в редакцию звонить надо.

Она прошла к шкафу, сняла пальто, усмехнулась чему-то про себя и посмотрела в нашу сторону.

— Что за делегация? По какому такому нешутейному вопросу?

Марина толкнула меня локтем, но я уже сам понял, что это явилась управдомша и что мне надо начинать все сначала.

— Здравствуйте… — только и успел я сказать. В это время Иван Данилович, без промедления положивший трубку, хохотнул в кулак:

— По вопросу тому же самому: подавай щиты на коробку! Я им, Дарья Михайловна, все как есть разъяснил. Повертайте, говорю, оглобли. Нет, сидят…

— Со щитами, он верно сказал, плохо. Но почему обязательно — коробка, хоккей! Будто ничего другого нельзя придумать.

Дарья Михайловна вынула из сумки сигареты. Я воспользовался этой паузой:

— Товарищ управдом…

— Вот ты… — Дарья Михайловна зажгла спичку. — Вот ты где живешь?

— На улице Мечникова, — ответил я.

— На Мечникова? — живо переспросила она. — Интересно. А дом?

— Дом 42.

— Э-э! — Она бросила спичку в пепельницу. — Скучный народ в вашем доме. Никакой инициативы… Иван Данилыч, — обернулась она к водопроводчику, — послушай, какая история. Звонят утром из газеты. Меня разыскивают. «Сейчас, говорят, к нам в редакцию принесли снимок: снежная баба на современный лад. Отличный снимок. Но никаких фамилий. Вы, говорят, не могли бы подсказать, кто у вас в доме 48 по Мечникова творит такие произведения искусства?» Пообещала узнать. А сама в толк не возьму, какая такая снежная баба на современный лад. И вот пошла посмотреть, не поленилась…

Я с трудом сдерживал смех. Взглянул на Марину. Она губу закусила, тоже вот-вот прыснет. Алеша и не пытался скрыть улыбку.

— Ну, Иван Данилыч, — продолжала управдомша, — и насмеялась я! Почище «Тринадцати стульев»! Замечательные там ребята, в доме 48. Елку под Новый год во дворе украсили. Сами все. И помощи у нас не просили. До сих пор стоит. Вся в игрушках. Горку ледяную сложили… А вы чего улыбаетесь? — Дарья Михайловна строго оглядела нас. — Рядом живете, посмотрели бы, что те ребятишки делают. Поучились бы… Я вот тут фамилии самых главных зачинщиков записала… — Она снова открыла сумку. Полистала блокнот. — Сапожкова Марина, шестой класс, Климов Алексей. И он в шестом. Вот, не улыбаться вам надо, ребята, а брать с них пример. Тоже ведь, похоже, шестиклассники. Ты, девочка, в каком классе?

— В шестом.

— Вот видишь. А как фамилия?

— Сапожкова.

— Что значит — Сапожкова? — Дарья Михайловна взглянула в блокнот. — Сапожкова — в доме 48.

— И мой — 48.

— Значит, ты…

— Марина.

Сначала у Дарьи Михайловны покраснела шея, потом щеки, лицо ее задрожало, и в следующую секунду она разразилась таким хохотом, что из соседней комнаты прибежала испуганная девушка с пузырьком клея в руке…

Затем Дарья Михайловна обо всем расспрашивала нас, что-то в блокнот даже записывала, но нет-нет да и снова принималась хохотать. Все не могла забыть, как стыдила Марину.

Я несколько раз собирался про щиты напомнить, но оказалось, что Дарья Михайловна и сама помнила об этом.

— О коробке не беспокойтесь. Для вас из-под земли достану. Да что тут много говорить: считайте, что хоккейная коробка у вас во дворе уже стоит.

— Уже? — я хитровато засмеялся. — Вот не знали, что вы такая волшебница!

— С вами не заскучаешь! Прямо «Кабачок тринадцать стульев».

— Только мы не кабачок, а клуб. — Марина взглянула на Алешу, будто спрашивая, можно ли говорить. — Наш клуб почти как КВН — «Клуб веселых, щедрых и настойчивых».