Чтение онлайн

Во время разговора со слугой он рассматривал громоздящиеся сундуки, большая часть которых была украшена гербами Вюртембергов, и внезапно воскликнул:

– Но… здесь всего шесть сундуков! А Нессельроде пишет о семи, и еще о двух сумках с золотом! Где они?

Лакей только недоумевающе развел руками, а Витроль сел за письменный стол и написал записку месье де Венто, в которой требовал немедленно доставить к нему оставшийся багаж. Отослав записку, он отправился ужинать к друзьям, вернулся за полночь, с трудом добрался до кровати и заснул с чувством человека, у которого был насыщенный день.

Но не успел барон окончательно угнездиться в объятиях Морфея, как почтительное постукивание по плечу вернуло его к реальности. В дрожащем пламени свечи он с удивлением увидел склонившуюся над ним консьержку.

– Что там еще? Что вам угодно?

– Господин барон, двое неизвестных мужчин желают немедленно поговорить с вами. Они уверяют, что дело очень важное и не терпит отлагательств.

Витролю совершенно не хотелось вставать. Кроме того, его спальня уже и так напоминала склад почтовой конторы, и ему вовсе не хотелось превращать ее еще и в приемную. Однако делать было нечего.

– Быстро приведите мне сюда этих людей! – рявкнул он, усаживаясь среди подушек. – Да поживее, я спать хочу!

Он еще только протирал глаза, а в комнату уже вошли двое, и один из них, поклонившись, заявил:

– Господин барон, вы потребовали еще один сундук и две сумки с деньгами. Мы поспешили исполнить ваше приказание и надеемся, что теперь все встанет на свои места.

Незнакомцы поставили ящики и сумки на консоль. Витроля одолевал сон, но тем не менее он сразу заметил, что здесь что-то не так. Приподнявшись на подушках, он указал пальцем на принесенный багаж:

– Вы хотите сказать, что это и есть недостающие вещи?

– Совершенно верно.

– Да вы в своем уме?! Вы притащили четыре наспех сколоченных ящика, вроде тех, в которые упаковывают бутылки с одеколоном, и хотите убедить меня, что это дорожный сундучок королевы?

– Другого багажа нет, господин барон. Большой сундук по дороге развалился, и нам не удалось его починить.

На этом ночные посетители удалились, оставив господина де Витроля коротать ночь по его усмотрению.

Утром, взвесив в руках холщовые мешки, барон удивился их легкости. Уступая внезапному побуждению, он открыл их и обнаружил, что вместо золотых в них насыпаны мелкие серебряные монеты. Черт возьми, но королеве Вестфалии незачем уподобляться булочнице, опустошившей свою кассу, и обременять себя сумками с мелочью! Придя к выводу, что все это весьма подозрительно, барон де Витроль написал о случившемся министру полиции, подчеркнув необходимость пригласить кого-либо из свиты королевы для опознания вещей.

Однако около полудня лакей доложил о приходе… нет, не мадам де Ла Рошет, а маркиза де Мобрея!

Сначала возмущенный Витроль отказался его принять, однако маркиз настаивал, и наконец секретарь Совета приказал пригласить его.

Вошел высокий, хорошо сложенный, довольно красивый человек, однако взгляд его был жестким и вызывающим. Барону показалось, что это один из тех двоих, кто разбудил его ночью, принеся две сумки и то, что осталось от сундука, однако полной уверенности у него не было.

Не пригласив посетителя сесть, Витроль принялся сурово выговаривать ему за то, что тот поставил в затруднительное положение короля, скомпрометировав его в глазах императора Александра. Мобрей не задумываясь ответил, что он всего лишь выполнял приказ, и угрожающе добавил:

– Если кто-то хочет таким образом скомпрометировать меня – что ж, значит, мне тоже придется подмочить чью-то репутацию!

– Не знаю, что вы этим хотите сказать, но скомпрометировать вы можете только виновных. И вообще, я требую объяснений! Кто именно отдал вам подобный приказ?

Поскольку барон был явно разгневан, Мобрей, очевидно, решил, что объясниться самое время, и поведал историю поистине ошеломляющую.

– Несколько дней назад, – начал он, – месье Ру-Лабори, помощник секретаря временного правительства, вызвал меня, чтобы от имени господина Талейрана доверить мне поручение государственной важности. Вскоре я узнал, что мне предстоит… убить Бонапарта по дороге на остров Эльбу.

Витроль даже подскочил.

– Как так – убить?! – воскликнул он.

– Убить. Не больше и не меньше. Так как я был изрядно удивлен, месье Ру-Лабори заверил, что все согласовано с кем надо, а за труды я получу миллион и титул герцога.

– Черт возьми! Интересно, где господин Талейран берет все эти титулы, чтобы швыряться ими?

Мобрей ответил, что сие ему неизвестно, и продолжил свой рассказ. Он сказал, что слова секретаря его не убедили и он пожелал получить столь необычный приказ из уст самого князя. Ему ответили, что князь слишком занят и не может тратить время на болтовню. Если же маркиз требует подтверждения, господин Талейран просто выйдет из кабинета и кивнет в его сторону. В условленный час Мобрея провели в гостиную. Действительно, вскоре в дверях кабинета показался Талейран; он улыбнулся Мобрею и кивнул ему, как и было условлено.

Убедившись в серьезности возложенной на него миссии, Мобрей запасся всеми необходимыми пропусками, а затем вместе с кавалерийским полком отправился на Корсику. Однако по дороге, неподалеку от Санса, он повстречал королеву Вестфалии и был изумлен размерами ее багажа. Мобрей вспомнил, что временное правительство опасалось, как бы драгоценности из королевской казны не были переправлены за границу, где они, несомненно, затеряются в бездонных карманах семейки Бонапартов. Поэтому он и реквизировал вышеупомянутые сундуки… разумеется, без какой-либо выгоды для себя.

– Теперь же, – заключил Мобрей, – я вполне в состоянии выполнить свое поручение, и самое большее через два дня вышеозначенный человек может покинуть мир живых.

При этих словах Витроль встрепенулся: невероятный рассказ посетителя подействовал на него угнетающе.

– Сударь! – воскликнул он. – Подобные средства недостойны дела, которому мы служим! Мы слишком сильны и не настолько подлы, чтобы прибегать к таким методам.

– Однако, сударь, не будете же вы лично принимать решение по столь важному вопросу, не получив предварительно указаний графа д'Артуа?

– Я не собираюсь принимать никаких решений, и не знаю никого, кто бы отважился пересказать ваши слова принцу. Уходите, мне надо подумать, однако не забудьте прийти сегодня вечером на официальное вскрытие ящиков в присутствии придворной дамы королевы Вюртембергской.

– Сударь, – спокойно ответил Мобрей, – мне нечего бояться, и я не собираюсь скрываться.

И, холодно поклонившись, он покинул кабинет секретаря королевского Совета.