Чтение онлайн

Я посмотрел как Павел держит револьвер, и это вызвало у меня удивление:

— Паш, а зачем ты руку-то в локте так сгибаешь?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Вроде как мушку лучше видно.

— Так у тебя рука неустойчива, и ствол ходуном ходит, вот и попадаешь меньше, — сказал я.

— Ну а ты как считаешь лучше? — поинтересовался Павел.

— Ну, вот так, например, — показал я хват револьвера двумя вытянутыми вперёд руками, встав лицом к мишени, чуть отставив назад правую ногу и слегка согнув колени.

— А, так ты двумя руками держишь, так же неудобно, — возразил Паша.

— А ты попробуй, — предложил я. — Ничуть не хуже чем одной рукой, и наган держишь устойчивей, точнее бьёшь.

Никитин попробовал встать в двуручную стойку. Сначала положение тела вызывало у него неудобство, но выхватывая несколько раз наган и направляя его на мишень, он признал, что привыкнуть можно, и целишься быстро. А исстреляв целый барабан револьвера, Паша изумленно заметил, что и вправду держать легче и дуло не дёргается.

— А с одной руки стрелять знаешь как? — спросил Ваня, с интересом слушавший наш с Пашей разговор.

— Ну вот так как-то можно, — показал я, встав почти боком к мишени, выставив правую ногу вперёд и перенеся вес тела на неё, взял наган в правую руку и вытянул её в сторону цели, а согнутую левую руку прижал к корпусу.

— Стоишь как влитой, — одобрительно отозвался Ваня, попробовав выстрелить несколько раз так, как я показывал.

Парни стали обсуждать и опробовать достоинства и различия хватов двумя и одной рукой, а я подошёл к Лизе и предложил ей пострелять из моего браунинга, патроны для которого мы взяли, а вот для Лизиного дамского не нашли. Беспокоившись за свою девушку, давно уже хотел научить Лизу стрельбе, чтобы она могла обращаться с оружием и защитить себя, ведь я не всегда могу оказаться рядом. Дай Бог, ей это не понадобится, но в наше опасное время с убийствами и ограблениями на каждом шагу такое умение может и сберечь жизнь. Для начала я вынул магазин из пистолета и, оттянув назад затвор и отпустив, проверил, что в стволе не осталось патрона. После этого дал Лизе подержать пистолет в руках, привыкнуть к нему и попробовать встать в двуручную стойку. Сделать правильно у неё получилось быстро, и я попросил её несколько раз потренироваться, вставая в стойку из расслабленного положения. Смотрелась она, на мой взгляд, одновременно мило, забавно и грозно — стройная красивая невысокая девушка в пальто и длинном платье, стоит уверенно и широко расставив ноги и вытянув вперед настоящее смертоносное оружие. Затем я предложил ей понажимать на спусковой крючок и пощелкать им без выстрела, патронов в пистолете-то не было. И вот тут возникла проблема — при нажатии ствол пистолета у Лизы дёргался и уходил с линии прицеливания. Я положил Лизин указательный пальчик нужной фалангой на крючок и стал нажимать вместе с ней, а потом попросил проделывать это упражнение — нажимать пальцем на крючок так, чтобы кисть не наклонялась и пистолет не дрожал. После некоторого времени у неё стало получаться.

— Попробуем с патронами? — спросил я её, и Лиза кивнула, выжидающе глядя на меня.

Зарядив магазин и взведя затвор браунинга, аккуратно передал его девушке, и та, сжав губы, и мило сосредоточенно нахмурясь, нацелила пистолет на обтёсаный чурбачок, стоящий на темном пне. Потом стала правильно выжимать спусковой крючок, раздался выстрел, и чурбачок, брызнув светлыми щепками, слетел со старого пенька.

— Я попала! — восторженно закричала Лиза, оборачиваясь ко мне, и я еле успел перехватить её правую руку с пистолетом.

— Лизонька, только оружие в сторону от цели не уводи, а то у тебя пули на радостях во все стороны полетят, и ты тут всех нас перестреляешь, — с напускной строгостью сказал я девушке.

— Ой!.. — Лизина левая ладошка прикрыла рот, а расширившиеся поначалу глаза виновато потупились. — Сашенька, прости, я поняла…

Расстреляв все патроны в магазине, Лиза уверенно научилась попадать в небольшую деревянную плашку в десяти шагах. Я попробовал с ней разучить одноручную стойку, таким же образом — сначала без патронов, нажимая вхолостую, потом со снаряженным магазином. И одной рукой у девушки неплохо получалось на небольших расстояниях, ну да на двадцать пять метров ей и не надо. Радости Лизы не было предела, она бы запрыгала от избытка чувств, если бы не сдерживала себя и не помнила о строгости обращения с оружием.

Когда она закончила стрельбу из второго магазина, я взял у неё браунинг, проверил, что патронов в нём не осталось, и показал Лизе ещё кое-что:

— А ещё вот что, послушай, Лиз. Не всегда тебе могут дать спокойно целиться, и напавший на тебя будет слишком близко, и тогда держать вытянутыми руки с оружием опасно. Смотри, если держать пистолет вот так… — я прижал руку с оружием к правому боку рядом с животом, нацелив его вперёд, а левую руку согнул в локте и прижал к груди, — …то напавший не сможет ударить по руке с пистолетом, а раз он близко, ты мимо него не промахнешься. И пистолет в прижатой руке держится крепко. На, пощелкай, — и я передал Лизе браунинг.

— А целиться как? — спросила она.

— Ствол направляешь вперёд и стреляешь во врага в упор, — сказал я. — А если нужно чуть вбок, то поворачиваешь всё тело с рукой и пистолетом.

Девушка попробовала несколько раз встать в эту позицию и пощелкала спусковым крючком. Зарядил магазин и дал ей выстрелить пару раз из такого положения, для привычки и понимания. Попасть она никуда не попала, но я и не ожидал, в большого грабителя не промахнёшься, лишь бы она не растерялась.

Парни тоже захотели подержать в руках браунинг, очень им было интересно попробовать и почувствовать отличия от нагана. Каждый пострелял по магазину и уважительно покивали головами:

— Хорошая штука, прямо скажу, — вынес вердикт Ваня. — Не маузер, конечно, но вещь!

— А ты из маузера стрелял? — загорелись Пашины глаза.

— Ну нет, не стрелял, — смущенно признался Ваня. — у братцев-балтийцев видел, они рассказывали. Но маузер это ж такой форс!

Я не стал ничего говорить "за маузер", сам не стрелял, врать не буду, ну что-то мне подсказывает, что в стрельбе он не так удобен и хорош, как внушительно выглядит. Пока же, наконец, и я добрался до своего браунинга, снарядил магазины патронами, и стал их отстреливать по мишеням. Пистолет просто лег в руку, держать было гораздо удобнее револьвера. При выстреле смещался меньше, и кучность оказалась выше, может, более низкое расположение ствола сыграло роль, может, эргономика и форма рукоятки. Спуск был с меньшим усилием, что тоже влияло на точность. Вобщем, мне браунинг понравился. Единственный минус, на мой взгляд, в нём не было самовзвода, в отличие от моей "офицерской" версии нагана, при внезапной угрозе быстро не выстрелишь. Ну, что ж, у каждого свои недостатки, мысленно вздохнул я.

Проведя таким образом день и приятно, и с пользой, мы засобирались домой, уже и темнеть начало. Парни шли, спорили об оружии, Ваня пересказывал байки, какие слышал от собратьев-матросов, Паша недоверчиво внимал. А я шел с Лизой, державшей меня под руку, и получал удовольствие от вечера, весеннего воздуха, любимой девушки рядом со мной, и от полученных новых впечатлений. Потом вспомнив кое-что, наклонился к Лизиному ушку и сказал:

— Солнышко, я уверен, что ты теперь не растеряешься и сможешь при надобности применить свой пистолет, ты у меня теперь опытный стрелок… — на этих словах девушка хихикнула и легонько двинула меня локотком в бок, — но лучше всё же до стрельбы дело не доводить, а куда-нибудь спрятаться или убежать. Но уж если достала оружие, то бей! Понимаешь? — и я внимательно посмотрел на Лизу. Та посерьезнела, задумалась на секунду и кивнула, и какое-то время еще шла обдумывая эти слова. Вскоре, правда, вновь оживилась и принялась стрелять, на этот раз в меня и глазами. И я понял, что вечер сегодня тоже, без сомнения, удастся!..

В следующее воскресенье Лизе понадобилось переговорить с Софьей Александровной по какому-то женскому вопросу касательно деталей дамских нарядов. Мы уже третий месяц в Москве, пообвыклись, моя стройная девушка перестала выглядеть так бледно, как ранее, и Лизу потянуло к шитью, каким она и занималась в её родном Петрограде. Мы направлялись ко входу во двор к Романовским, и заметил, что из прохода на улицу вышел смутно знакомый молодой человек в офицерской шинели. Через секунду я его вспомнил, это был Владимир, сын Андрея Георгиевича и Софьи Александровны. Но не лицо его привлекло моё внимание и показалось странным: вторая сверху пуговица на шинели была больше обычных и другого цвета. Я озадаченно нахмурился — что то же подобное я когда-то знал и в эти мгновения спешно пытался вспомнить…

Интересные ссылки. [17]

В следующее воскресенье Лизе понадобилось переговорить с Софьей Александровной по какому-то женскому вопросу касательно деталей дамских нарядов. Мы уже третий месяц в Москве, пообвыклись, моя стройная девушка перестала выглядеть так бледно, как ранее, и Лизу потянуло к шитью, каким она и занималась в её родном Петрограде. Мы направлялись ко входу во двор к Романовским, и заметил, что из прохода на улицу вышел смутно знакомый молодой человек в офицерской шинели. Через секунду я его вспомнил, это был Владимир, сын Андрея Георгиевича и Софьи Александровны. Но не лицо его привлекло моё внимание и показалось странным: вторая сверху пуговица на шинели была больше обычных и другого цвета. Я озадаченно нахмурился — что то же подобное я когда-то знал и в эти мгновения спешно пытался вспомнить…