Чтение онлайн

В общем, скоро ведьминские поселения поредеют. Уже начали, не громко на все королевство, но… Мне о том известно. Полагаю, именно в такие рейды и был заслан Адман наравне с другими боевыми драконами. Проверять схроны темных магов, сговорившихся с ведьмами, и выкорчевывать заразу.

Почему вообще так произошло? А тут уже все просто.

Любимый у той самой ведьмы был темным магом. Он желал лишить господства драконов и выйти наконец из тени, чему и способствовала ведьма. Долго они готовились, силы копили, людей одарённых воровали: у кого магию отнимали сразу, кого батарейкой использовали, кого артефакты делать заставляли, кого как ведьм – выращивать ценные ингредиенты… Почти столетие сеть свою налаживали. Готовились к ударам по драконам, даже в Храмах, увы, головы полетят, и там помощники темных обнаружились…

Долго еще чистка идти будет… Долго. Уже липнянка [2] в разгаре, а от Адмана ни слуху, ни духу… Да и из столицы новости невеселые приходят.

Ладно, приходили, пока я не попросила госпожу Бертис заслон поставить, чтоб мне никакие весточки не долетали.

Злая я была на Ива, а подруг у меня, по сути, никогда и не водилось. С Вышкой общих дел вести не хотелось, мне их академических предложений и даром не надо, и за горы злата не возьмусь! И в столицу я возвращаться тоже не хочу. Как и планировала – обоснуюсь в Ладорге.

Госпожа Бертис никуда не гнала, а когда запреты на магию мне совсем сняли, я у нее подрабатывала батарейкой, за что, к слову, нормальные деньги получала и откладывала – уже на свой собственный дом.

Потому что ни найм Даримы, ни мое и ее проживание, ни наше питание, мне оплачивать не приходилось. Какое там, даже безделушки, ленты да платья, нам всем госпожа Бертис оплачивала. Просто приглашала швей на дом…

А уж когда тут ведьмочки появились, всем стало не до скуки. Атане всего десять лет, однако полуголодное существование сказалось – на вид она гораздо мельче, но энергии в ней столько, что кажется будто по дому носится табун ведьмочек, только и успевай, что шалости за ней убирать.

Забрала обеих госпожа Бертис под свою опеку, нет у них ни отца, ни матери… Погибли. Иногда у меня складывалось впечатление, что удочерила она не только ведьмочек, но и меня.

Позже Ритана в школу ведьм вернется (уже очищенную от всех подпевал предательницы), по осени, а Атана останется здесь, будет личной ученицей госпожи Бертис.

И вроде совсем не скучно нам, и заняты мы так, что иногда караул кричи (Ритана и кричит, на ней работа в лавке, ко мне она помощницей в свободное время приходит), а все ж маетно на душе.

Скучала я по зеленоглазому, тосковала. Снились мне его очи чуть ли не каждую ночь. Яркие, жгучие, словно что-то сказать пытающиеся. Да только ж не говорят глаза! В душу только заглядывают и переворачивают там все вверх дном.

Я иной раз сама себя не понимала. Бежала же от него без оглядки, тряслась, пугалась до дрожи от того, что он интерес ко мне проявил. Ритуал тот ведьминский, будь он неладен, провести решила, хорошо Ив уже влюблен был. А то б связала нас, и никому шанса на любовь не оставила. Ни ему, ни себе. И все ради того, чтоб дэгору не достаться.

А сейчас, отбросив эмоции, прекрасно понимаю, что иначе он себя повести и не мог. А как? Если привык, что у всех одинаковую реакцию вызывает? То есть это, конечно же, не оправдание, ни в коей мере, однако как показало время и практика – дэгор обучаемый. И линию поведения способен менять. И сам меняться, и собеседником отличным быть, и ревность вызывать бешеную… А одна я, обжечься боюсь… И сама не понимаю, чего в итоге и от себя, и от него хочу. Право слово, он же не собака на привязи, чтобы у моих ног сидеть и по команде руки лизать…

– Мрау-ма-гию дай, – вырывая меня из мыслей, снова завел свою песню Рысик. – Жа-у-ди…

Но мысль свою продолжить не успел. Закрыл рот на полуслове, плюхнулся на попу, ушки поднял торчком, словно к чему-то далекому прислушивался…

– Гоу-мря- сти! – и стрелой помчался прочь из мастерской.

– Гости? – эхом повторила Ритана и подобралась. – Незваные… Пойдем, Арьяна?

А меня дважды просить не надо, я уже у порога стояла, сама не заметив, как там очутилась.

– Что значит вы меня не впустите? – услышав грозный голос, я опешила и затормозила.

Нет, наверняка же я ошиблась!

– Вы, уважаемая ведьма, мне не мешайте. И немедленно пустите. Я с вами церемониться не собираюсь, вы дочь мою изолировали! И к ней не пускаете?!

– Арьяна не ваша дочь. И раз она сама не захотела общения с вами, значит на то у нее были веские причины. А мой дом не ночлежка, чтобы всех желающих пускать. Последний раз предупреждаю, леди…– И столько издевки было в усталом голосе госпожи Бертис, что я отмерла и поспешила к ней.

Не нужны нам разборки. Тем более с графиней Эмилией Эбард!

– Да как вы смеете! – я выскочила из дома в момент, когда в руках леди Эмилии расцветал огненный хлыст… – Моя дочь пострадала, а я об этом мало того, что последняя узнаю, так меня еще к ней ведьма, собственную вотчину недосмотревшая, не пускает!

– Остановитесь! – крикнула я и бегом спустилась с лестницы к ведьме и матушке Ива.

Скажу откровенно, такой я леди Эмилию не видела никогда. Ее всегда безупречная прическа растрепалась, юбка платья была объята пламенем, глаза горели такой яростью, что я даже споткнулась немного, но быстро выпрямилась и встала перед госпожой Бертис. К тому же, что было очень и очень странным, графиня была без сопровождения, и судя по всему, только что с дороги…

– Здравствуйте, леди Эмилия. Простите, госпожа Бертис, я не ожидала, что могу доставить вам проблем…

Я говорить не закончила, как очутилась в крепких объятьях леди Эмилии. Она меня сжала так, что аж дыхание сперло, но быстро опомнилась и хватку ослабила, а вместо этого буквально всю ощупала, бережно, аккуратно…

– Девочка моя, – выдохнула она в мою макушку и расплакалась, – как же я перед тобой виновата! Милая!

– А давайте-ка мы в дом войдем. – Госпожа Бертис явно не желала устраивать для соседей представление. –Там и про вину свою расскажете. Раз уж Арьяна не против.

И мягко магией подтолкнула нас ко входу. Я сопротивляться не стала, хотя как? Меня все еще крепко держали и явно выпускать из рук не планировали. Я только вздохнула и крепче прижалась к женщине. Я никогда от нее ничего плохого не видела и тот факт, что она обо мне переживала, зажег в груди яркое солнце.

– Что же вы, леди Эмилия, не плачьте, – в который раз повторила я, не зная, как утешить женщину, уже сидевшую в гостиной, и продолжающей меня сжимать так, словно я и правда была ее дочкой. – Видите, я жива, здорова, у меня все хорошо…