Чтение онлайн

Вот так просто — пуф. И его нет.

Меня тошнит от страха, и мне совсем не хочется верить, что все так быстро произошло. Разумеется, Эйден упоминал о работе в «Таймс», но это всегда казалось несбыточной мечтой, как будто десятилетний ребенок в футболке рассказывал, что когда-нибудь попадет в НФЛ. Я никогда не думала, что он действительно сделает это.

Это неправильно.

Все должно быть иначе.

Прошлая ночь была началом чего-то. Мы оба потерялись в моменте, да, но разве это ничего не значит? Он наверняка тоже подавлял свои чувства, верно? Нельзя ведь целовать того, кто не нравится? Так, может, я ему нравлюсь? Может быть, он жалеет, что нас прервала Стефани?

Сейчас я нахожусь в раздрае с собой, расхаживая взад и вперед по бетонной дорожке перед нашим бунгало, обдумывая варианты в голове и дико жестикулируя руками, как будто я адвокат в зале суда. Я могла бы вернуться к бассейну, достать бутылку водки и выпить ее до последней капли. Или пойти к Эйдену, сказать ему правду о своих чувствах и умолять его остаться.

Ни то, ни другое не звучит привлекательно.

Есть причина, по которой я все это время хранила свою влюбленность в секрете. Будь я одной из тех уверенных в себе женщин, которые кричат о своей любви, мы бы с самого начала не оказались в такой ситуации. Я бы призналась Эйдену, о, не знаю… ДВА года назад!

Я не смогу этого сделать. Ни за что.

С другой стороны, если я не скажу ему сейчас, что тогда?

О, верно: тоска, страдание, душераздирающая печаль.

Я не могу этого допустить.

Я должна рассказать ему все. Он должен знать!

Не раздумывая больше ни секунды, я поворачиваюсь к двери и снова распахиваю ее. Мое сердце бешено громыхает. Зрение затуманивается от преждевременных слез. Я больше не контролирую свои ноги, просто две конечности делают свое дело, пока я не оказываюсь вновь перед Эйденом. Он поднимает на меня взгляд и улыбается.

— Я нашел рейс из Остина, в Нью-Йорке буду завтра до полудня, — сообщает он, откладывая ноутбук на кофейный столик и направляясь к шкафу.

Что?! Уже?!

— Оу, неужели? — Судя по всему, меня эта новость в восторг не привела. — Обычно ранние перелеты тяжело даются, потому что хочется спать, верно? Будешь пить много кофе? Но что потом? Еще больше кофеина? Уф. Удачи. Тебе придется просить рядом сидящего пассажира выпустить тебя в туалет, и сам знаешь, как это раздражает...

Эйден смеется.

— Все будет хорошо.

Я прищуриваюсь.

— Уверен? Какой авиакомпанией летишь?

— «Дельтой».

— «Дельтой»?! Иу. «Юго-Западные» авиалинии хотя бы дают орешки.

— Предполагаю, что «Дельта» тоже раздает закуски.

Дерьмо. Так ли это?

Я слышу, как он сдергивает одежду с вешалок. Эйден на самом деле уходит. Сейчас. Если у него ранний утренний рейс из Остина, это означает, что он должен ехать домой сегодня.

Я кусаю костяшки пальцев, придумывая план. Я думала, что когда я вернусь сюда, он будет сидеть на шезлонге и испытывать те же сомнения, что и я. Он бы увидел мое выражение лица, нахмурился, отодвинул свой ноутбук в сторону и сказал бы: «Не волнуйся. Я точно знаю, что ты чувствуешь, и, конечно, я не соглашусь на эту работу. Я бы никогда тебя не бросил».

И после этого мы бы долго-долго целовались и унеслись в закат на благородных скакунах.

Вот черт.

— Эйден! — резко окликаю я.

Он возвращается в комнату и быстро огибает кровать, чтобы отсоединить зарядное устройство от стены и свернуть его в комок.

— Да?

— Ты точно уверен?

— В чем? — спрашивает он, не потрудившись остановиться и хотя бы посмотреть в мою сторону.

Храбрость покидает меня, как гелий воздушный шарик.

— В этом... рейсе.

— С «Дельтой» все в порядке.

Я неподвижно стою, пока Эйден относит зарядное устройство для телефона и ноутбук в гардеробную, где собирает вещи.

Все я делаю неправильно. Я ошибочно предположила, что просмотр романтических комедий на протяжении всей моей жизни помог мне обрести навыки для этого момента. Но только что все мои широкие жесты сошли на нет. У меня нет гигантских плакатов и бумбокса как в «Реальной любви». Никакой небрежной позы у красного «порше» в стиле «Шестнадцати свечей». Под моей рукой нет микрофона, чтобы спеть Can’t Take My Eyes Off You, как это делал Хит Леджер на трибуне в «Десяти причинах моей ненависти».

Я смотрю вокруг, и меня не вдохновляет обстановка нашего бунгало в пустыне.

Вот, Эйден, возьми этот высохший цветок в знак моей привязанности.

Я слышу, как он застегивает свой чемодан, и мое сердце разрывается на мелкие кусочки. Он появляется мгновение спустя со своим багажом, взволнованно пробегает взглядом по комнате, чтобы убедиться, что ничего не забыл.

— Уверен, что собрал не все. Что бы это ни было, захвати обратно в квартиру... — Его взгляд, наконец, останавливается на мне. — Черт, я не подумал. Как ты вернешься в Остин?

Я отмахиваюсь.

— Попрошу Стефани. Не забывай, что перед отелем стоит целый парк внедорожников.

Он выглядит успокоенным.

— Хорошо, хорошо. Я недолго пробуду в Нью-Йорке. Я забронировал обратный рейс на послезавтра.

Какое это имеет значение?

— Ты же не злишься, что я уезжаю? — спрашивает Эйден, его темные брови нахмурены.

Я натягиваю на лицо нейтральную маску, которая кричит: «Мне все равно!»

— Пфф. Нет! Конечно, нет. Конечно, да, без тебя здесь будет паршиво, и...

Вот он.

Тот самый момент.

И... я очень надеюсь, что ты не согласишься на эту работу.

Эти слова вертятся у меня на кончике языка.

Но тут кто-то колотит в дверь, и выпившая Стефани впускает себя.

— Где вы двое застряли?! Не вздумайте прятаться от всех, чтобы заниматься сексом в середине дня. — Она грозит пальцем, как будто отчитывает провинившихся школьников. — У нас вечеринка! — Она хватает меня за руку и тащит к двери, затем останавливается, когда замечает чемодан Эйдена. — Зачем он тебе сейчас?

Он хмурится и смотрит вниз.

— Прости, Стефани. Мне нужно возвращаться в Остин.

— У него собеседование по поводу работы, — добавляю я, будучи запрограммированной защищать его. — От такого нельзя отказываться.

Даже ради меня.

Стефани ударом карате рубит воздух, как будто слова, которые я говорю, ей скучны.

— Фу! Никаких разговоров о работе. Иди, если тебе нужно! — Она резко оборачивается ко мне, и ее глаза широко распахиваются от паники. — ТЫ! Ты ведь не уедешь, верно? Только потому, что уезжает он?