Чтение онлайн

Заметив, как в его сторону устремляются три ошеломленных взгляда, Тайлер, слегка заикаясь, поясняет:

– Студенты Боевой Академии души не чают в Каллахане. Все так ему сочувствовали полгода назад, а он смог найти в себе силы и пережить эту тяжёлую ситуацию. Не знаю, какая муха его укусила в отношении тебя, но здесь полно тех, кому Тэйран в своё время помог с развитием дара. Парни хотят быть как он, а девчонки…

– Хотят быть как он?
– не выдерживаю я, вспомнив, как ещё час назад ни один из них не посмел вступиться за меня.
– Что ж, в таком случае, я не хочу иметь ничего общего с теми, кто восторгается этим болваном.

– Как скажешь, - обижается Тайлер, поворачивается к нам спиной и уходит к сидящей неподалёку группе первокурсников из первой и второй команд.

Девчонки смотрят ему вслед, но не принимают ни одной попытке оставить меня и последовать за товарищем.

Сажусь за первый стол, крайний к выходу, и спрашиваю подруг:

– А что за ситуация произошла полгода назад с Каллаханом?

Амариллис тут же оглядывается по сторонам и шипит, прижав палец к губам. Её примеру следует Ирис, едва слышно шепча:

– Об этом не принято говорить вслух из уважения к Тэйрану.

– Я его ни капли не уважаю, - поджимаю губы, доставая из сумки толстенный том по истории королевства Грейстонс от основания и до наших дней.

– Говорят, в последний день зимы, когда состоялись ежегодные Королевские Соревнования среди всех боевых магов, Тэйран с его напарницей прошли в финал. И в самый ответственный момент она намеренно убрала щит, а он едва не погиб.

Я растерянно мотаю головой, пытаясь проговорить про себя шокирующую информацию. Это уму непостижимо! Как можно намеренно подставить противника под серьёзный удар?

Не удержавшись, я озвучиваю этот вопрос вслух. Каким бы Тэйран не был мерзавцем, даже если бы он изводил ту девчонку, как меня сейчас, никто не вправе нарочно подвергать чужую жизнь опасности.

– Да, и чем думали их противники?- присоединяется Ирис, для которой, судя по реакции, история тоже была в новинку.

– Говорят, атакующий команды противников был давним соперником Тэйрана. И ходят слухи, что они подкупили его напарницу, - щедро делится сплетнями Амариллис.
– Потому что в тот же день она была переведена из нашей академии в ту, где обучались победители.

Вопросы в моей голове множатся с бешеной скоростью, но поток мыслей прерывает звон колокола и приход магистра Стардома.

Высокий, худой преподаватель, похожий на сухую травинку, заводит нудный рассказ о древних кочевниках, которые основали первое поселение на месте Арклоу, нашей столицы.

Будучи старательно ученицей изо всех сил пытаюсь сосредоточиться на рассказе, но мысли уплывают в сторону одной зарвавшейся драконьей задницы.

“Да, с ним нехорошо поступили, но я то здесь причём?
– размышляю, задумчиво рисуя круги на титульном листе рабочей тетради.
– Может, она была внешне на меня похожа и на Каллахана нахлынули дурные воспоминания? Допустим, но и что с того? Это не даёт ему никакого права вести себя как самый последний мерзавец.”

– Мон-Стерр!
– врезается в мой мозг громкий голос магистра Стардома.
– Мон-Стерр, вы здесь или в другом мире?

Под ехидное хихиканье первых двух групп и злобными взглядами третьей, я выныриваю из раздумий и потерянно смотрю на преподавателя.

– Повторите ваш вопрос, пожалуйста, - краснею и мечтаю провалиться сквозь землю.

Надо же так влипнуть! А всё проклятый Тэйран, всё никак не уйдёт из моих мыслей.

– Назовите имя вождя ливневого племени, который основал деревню, впоследствии ставшую Арклоу?

Как же его звали? Закусываю губу и поднимаю глаза к потолку, изо всех сил пытаясь вспомнить сложное для произношения имя.

– Кронпхельм? Крунгкхун?

– Вы ошиблись аудиторией, Дарина Мон-Стерр, - высокомерно бросает противный Стардом.
– Гадания на кофейной гуще проходят этажом ниже.

Группа послушно хохочет, поощряя своим вниманием несмешную шутку магистра. В Королевской Боевой Академии не преподают гадания, ясновидение и предсказания. Три основные дисциплины - артефакторика, целительство и практическая боевая магия.

– Очень плохо, Мон-Стерр. Минут пятьдесять штрафных баллов вам и по десять каждому из вашей группы. Какой номер?

– Третий, - с неохотой отвечаю, чувствуя жгучий поток ненависти в мою сторону.

Урок мною получен.

Как только Стардом нас отпускает, я быстро швыряю учебник в сумку и первой высказываю из аудитории, не дожидаясь озлобленную команду.

К счастью, таких ошибок я больше не допускаю. Неимовеными усилиями выгоняют из головы любые намёки на Каллахана, а вечером, пользуясь свободным временем отправляю сообщение Алайне:

“Завтра годовщина гибели отца. Могу я сегодня сходить на кладбище? Завтра у нас весь день будет практика по боевой магии и боюсь, у меня едва хватит сил, чтобы добраться до общежития. К тому же, не хочу встречаться с мамой. Вдруг ещё она заподозрил неладное, увидев меня в форме боевика?”

Спустя десять минут получаю в ответ короткое “Иди”.

Дорога до кладбища занимает около часа. Чтобы успеть до отбоя, лезу в заначку и беру пассажирский каретник, который останавливает меня у огромных кованых ворот. Водитель за дополнительную плату соглашается подождать меня и довезти обратно.

Иду знакомой дорогой, сквозь сгущающиеся сумерки. Петляю между могилами, в тусклом свете фонарей читаю имена и даты.

И не сразу замечаю таинственного посетителя возле памятника отцу.

Смотрю в ненавистные тёмные глаза, читая в них удивление. Слова сами собой слетают с губ:

– Какого чёрта ты здесь забыл, Каллахан?

Тэйран отвечает не сразу. В вечерней полутьме вижу, как хмурится его лоб, глубокая морщинка пролегает между бровями, а глаза превращаются в две узкие щели.

Скривив чувственные губы, он слегка наклоняет голову влево и удивлённо — недоверчиво спрашивает:

– А ты что здесь делаешь, монстр? Разве ты не должна под тусклым светом дешёвой лампы писать заявление на отчисление?

С неимоверным трудом разрываю зрительный контакт. Не знаю отчего, но Каллахан кажется до ужаса привлекательным в темноте. Наверное, потому, что неяркий свет фонарей не высвечивает напоказ его кошмарную натуру.

Оставляет видимой лишь отменную внешность.

С тоской смотрю на высокий памятник, вижу выбитый на камне портрет папы. Такой красивый, мужественный, уверенный в себе. Упорно не опускаю взгляд ниже, чтобы не прочесть две даты: рождения и смерти.