Чтение онлайн

Киранец поднял руки вверх и смущённо рассмеялся.

И мне бы наверно стоило тут же его отпустить и отойти подальше, но этот запах, исходивший от его футболки… м-м... От самого Рэвула…

— Ив? Что ты делаешь? — С тревогой спросил он, по-прежнему держа руки поднятыми.

Я очнулась только в этот момент, поняв, что уткнулась носом мужчине в грудь и шумно вдыхаю его запах, пока мои руки скользят вверх по его спине, неловко задирая футболку.

Конечно же, я тут же отпрянула от него и растерянно уставилась перед собой.

Потому что… что это, чёрт возьми, только что со мной было?!

— Я… так, ничего. Задумалась просто… А ты?

Я несмело бросила на него взгляд. Рэвул всё так же стоял с поднятыми руками, будто я держала его на мушке, а он пытался мне сдаться.

Это выглядело немного комично. Я язвительно фыркнула.

— Рэвул, ты что, боишься меня? Зачем руки-то поднял?

Он как-то дёргано опустил их, отвернулся, словно пытался разглядеть что-то на площадке, где стояли мишени, а теперь только старые пустые бочки, и потерянно прошептал:

— Нет, Ив Сандерс… я боюсь только себя. — И тут же сказал громче. — Надо возвращаться. А то Рину там с ума сойдёт, когда проснётся, а нас нет.

Меня вполне устроила его идея сменить тему.

— Знаешь, когда мы ходили за фруктами вчера утром, он сказал мне совершенно то же самое про тебя.

Рэвул застенчиво улыбнулся.

— Не удивительно. Мы, конечно, в чём-то разные, но у нас с ним одна суть. Поможешь поднять мишени? Мы же не собиратели, чтобы оставлять после себя груды мусора…

Убрав мусор с площадки, мы вернулись на корабль и сразу же столкнулись с недовольным сонным Рину. Киранец явно встал сегодня не с той ноги. Он ворчал, что Рэвул не разбудил его, когда проснулся сам. Ворчал, что я не пнула его с кровати. И особенно сильно ворчал на сэндвичи с аламантином, которые были у нас на завтрак вместо полноценного блюда.

Ворчать Рину перестал, только когда я попросила его показать мне, как работает синтезатор одежды, и сказала, что намерена сделать себе шорты и футболку покороче, потому что устала мучаться от жары. Эту идею он одобрил и поддержал с завидным энтузиазмом. В отличие от Рэвула… Кажется, что в отличии, потому что, когда мы выходили из кают-компании, блондин проводил меня таким подозрительным взглядом, словно всё-всё понял. И то, что я подслушивала их вчера у двери, и то, что шорты, чтобы порадовать Рину, на самом деле носить не собиралась…

Жара — это, конечно, жара, но штаны намного удобнее. За долгие годы своей учёбы на орбите я просто отвыкла от другой одежды.

Менять лекала оказалось трудным, и я бы не сказала, что очень увлекательным занятием. Нужно было столько всего предусмотреть! А ошейник-переводчик на моей шее работал только над переводом звуков, а не текстов. Киранский алфавит был похож на клинопись, смешанную с арабской вязью — красиво, но можно сойти с ума от того, что все слова в предложениях пишутся слитно! Поэтому я в лучшем случае могла запомнить расположение вкладок на мониторе и порядок нажатия кнопок на панели перед ним.

Вопрос с созданием шорт мы с Рину решили отложить на потом, потому что им с Рэвулом уже нужно было отправляться к собирателям.

Зато я моментально разобралась с автоматической прачечной, которая стояла в том же помещении, что и синтезатор одежды! Ну ещё бы, ведь всё, что требовалось, — это положить грязные вещи в выдвижной ящик этой громоздкой конструкции и нажать на большую красную кнопку, после которой раздавался звук, похожий на смыв унитаза в самолёте.

Одежда стиралась, очищалась и отпаривалась, автоматически появляясь после всего в таком же ящике ниже. Чистая, вкусно пахнущая ненавязчивым свежим ароматом и аккуратно сложенная стопочкой. Единственным «но» было то, что режим стирки был настроен на один цикл раз в три дня для экономии энергии, поэтому грязные вещи до поры до времени копились внутри устройства.

Похожая беда была и с синтезатором одежды, его нельзя было запускать чаще раза в трое суток, а печатать можно было не больше четырёх предметов.

Оставшись в одиночестве, я как могла развлекала себя, стараясь не думать о том, как там дела у ребят. Бродила по кораблю, пыталась поспать, хотела заглянуть в арсенал, но он оказался предусмотрительно заперт. Я не обиделась, потому что совершенно точно тоже бы его заперла.

В конце концов, «осела» в кают-компании и прогулялась вдоль полок с книгами-блокнотами. Не все из разноцветных томиков хранили записи от руки, некоторые действительно были книгами, также было много пустых блокнотов. Видимо, хранящихся там про запас. Но те, что были заполнены от руки…

Я, разумеется, ни слова не могла прочесть по-кирански, но зато смогла оценить чернильные рисунки и почерк. Весельчак и раздолбай Рину писал удивительно ровно и убористо. Его зарисовки животных и растений этой планеты можно было хоть сейчас печатать в качестве иллюстраций в книгах.

На одном из блокнотов я залипла особенно надолго.

В небольшой, очень потрёпанной книжечке, обтянутой какой-то твёрдой и шершавой тёмно-фиолетовой кожей, не было записей, только рисунки.

Обширная долина с большой ветвистой рекой в центре, по берегам которой росли хвойные деревья. Несколько зарисовок цветов и необычных листьев, скал. Замысловатое здание с огромной прозрачной сферой над крышей… Ещё несколько изображений незнакомой природы и её необычных деталей, а затем рисунки стали тревожными.

Обнявшаяся пара. Женщина с короткой стрижкой и длинноволосый мужчина с низким хвостом на затылке. Их лиц не было видно, но, судя по позе, в которой те замерли на изображении, они оба горько плакали, пытаясь успокоить друг друга. И снова женщина с короткой стрижкой, которая с тоской смотрит на что-то недорисованное, что должна была по задумке художника держать в руках. Красивая, но очень грустная. Я пригляделась к ней и подумала, что ребята на неё чем-то неуловимо похожи. Может быть глазами? Скорее всего. Если бы в тех на рисунке не было отражено столько печали…

А ещё испачканные руки… Рину изобразил их с такого ракурса, словно они были его собственными. Мне показалось, что, если бы у него были красные чернила, испачканы бы те руки были именно красным. Затем шёл автопортрет киранца, на котором он словно бы смотрел на себя в зеркало и, с мертвенным выражением лица пальцем безжалостно оттягивал себе нижнее веко.

На этом я решила остановиться и захлопнула блокнот. Там было ещё очень много потрёпанных страниц, явно хранивших какие-то рисунки, но я подумала, что это что-то слишком личное, чтобы лезть туда без спроса.

Мне, конечно же, было очень любопытно… Но мама учила меня никогда не делать людям того, чего бы я не пожелала себе. Я бы не хотела, чтобы Рину без спроса полез в мой рюкзак и стал разглядывать фотографии в розовом альбоме. Это было бы… больно. Потому я поспешила убрать блокнот на место и решила отвлечься еще чем-нибудь, чтобы больше даже не думать о нём.

Побродила по кают-компании, собирая разбросанный мусор и возвращая на место находящиеся в беспорядке вещи. Потом, поняв, что проголодалась, попробовала оставленные для меня Рэвулом, как он это назвал, «снеки»: рагу из тилгона и сублимированный креф, которые на деле оказались чем-то вроде начос и сырного соуса, только иной формы и цвета. А ещё я, конечно же, не хотела знать, из чего это всё на самом деле было приготовлено…