Недотрога в моей постели
Шрифт:
Раньше я испытывал удовольствие от общения, от всего этого трепа о том о сем, ощущения тусовки, говорящей на одном языке. Клубы – вот поэтому я и открывал клубы. Они дарили мне массу приятных ощущений. Когда созерцал из ВИП-ложи, как постепенно наполняется зал собственноручно созданного заведения, ловил истинный, ни с чем не сравнимый кайф.
«Бабки, бабки, бабки!» – приходила на ум известная фраза героя Козловского из фильма «Духless». Да-а-а… Бабок было много. Я упивался чувством независимости от отца и тем, что занимаюсь любимым делом, зарабатывая нехилый баблос.
Девок – красивых, на всё готовых – их тоже было завались. Греби лопатой бабки, трахай девок, каждую ночь разных. Мне нравилось делать деньги, чувствовал себя гребаным Мидасом! И жизнь мне моя нравилась. Но как-то незаметно я изменился, жизненные ориентиры стали иными, повернулись в сторону семьи.
Сначала – когда смотрел на счастливые отношения друга. Потом, когда надоело каждый день менять девок и нашел Илону, решив остановиться на одной. Не то чтобы конкретно она меня зацепила, просто надо же было перестать привередничать и присмотреться к кому-то, узнать поближе. Конечно, она не была идеалом, но и я ведь тоже не подарочек.
Ну а довершила мое преображение чертова недотрога. Она ворвалась в жизнь и устроила в ней апокалипсис, раздолбав всё на хрен и оставив после себя руины.
И вот, валяясь на этой долбаной кровати для ожоговых больных, отходя от шока, я пялился в одну точку и думал, думал… Переосмысливал события, смотрел на себя со стороны. Картинка не понравилась. Очень не понравилась.
Тая как будто подставила зеркало мне к лицу, и там я увидел собственное отражение, долбаный портрет Дориана Грея, спрятанный в укромном месте от чужих глаз. Потому что он уродливый и вызывающий отвращение. Она показала мне мое поганое нутро и исчезла, а я стал меняться.
Я просто не мог иначе, не мог не воспринять случившееся со мной как урок. И сегодня я сделал еще один шаг к себе новому – попытался стать ближе к женщине, на которой собираюсь жениться. Вот только прошлое вернулось. Тая вернулась.
Не знаю, почему мы присутствовали именно на этом показе, ведь Илона должна была выступать только завтра. Или как это у моделей называется? А, к черту! Мы – это прибывший ко мне на подмогу женский отряд. Без них я бы тут точно свихнулся.
Мама, которую пригласила Илона, как и обещала. После развода с отцом, который осуществился без единой их личной встречи, она будто бы смирилась с обстоятельствами, перестала устраивать пьяные загулы, угомонилась с пластическими операциями и косметическими процедурами. Мама ударилась в путешествия, в которых ее всегда сопровождал верный наш водитель Арсений.
Судя по всему, они неплохо так сблизились, но не факт. Не удивлюсь, если он продолжает бегать вокруг нее, а она отказывает в доступе к телу в попытке вернуть себе чувство собственного достоинства и ощущение женской неотразимости. Впрочем, мамины амурные дела меня не особенно интересовали. Она в порядке, пережила болезненный этап, пришла в себя, а остальное не так важно.
С нами поехала и Алинка, оставив младшего сына на счастливого папашу и прихватив радостную до опупения Настю. Крестнице посещение такого гламурного мероприятия показалось даже лучше, чем поездка в Диснейленд.
Она еще жила в мире единорогов и розовых пони и не знала, что модели – это не невинные принцессы, а в основном психически неуравновешенные измученные работяги, помешанные на избавлении от лишнего веса.
Каким-то образом я и мой женсовет оказались в первых рядах зрителей, довольно-таки близко к подиуму. Обзор был практически идеальным для созерцания мелькающих женских ног, особенно если не утруждать себя и не смотреть выше.
От ликующих возгласов моих женщин при появлении каждой модели вяли уши. Да, платья красивые, очень элегантные, но я же не метросексуал какой, чтобы на них больше чем пару секунд смотреть. Быстрым взглядом пробежался и уткнулся в телефон.
Гриха как раз прикалывался в чате над моей незавидной долей и Жекой в роли папочки. Не знаю, что заставило меня посмотреть на подиум. Наверное, странное оживление вокруг, подсказавшее, что на нем происходит что-то необычное. Внимание сконцентрировалось на тоненькой фигурке в длинном белом платье, медленно двигающейся мимо нас…
Показалось, что со всего маху мне ударили в солнечное сплетение и отправили в нокаут без права очнуться в ближайшее время. В модели на подиуме я узнал Таю, мою пропавшую недотрогу. Я впал в ступор, реально не мог с места сдвинуться, сидел и пялился как имбецил, с раскрытым ртом. Смотрел во все глаза, не в силах произнести и звука, не веря собственным глазам.
Стройная соблазнительная фигурка была втиснута в белоснежное изящное платье в пол, волосы убраны назад, на них сверху какое-то украшение из перьев, на ногах босоножки с тончайшими ниточками, будто их и нет…
Ее шоколадные глаза в обрамлении пушистых черных ресниц блестели в свете софитов. Она шла со счастливым выражением на лице и улыбалась, глядя вперед себя. Как королева, не сомневающаяся, что весь мир у ее ног. Недостижимый идеал, которого боишься коснуться.
А я недоумевал, почему она, черт побери, вышагивает на подиуме словно модель? Да еще и закрывает показ, судя по всему. Что вообще происходит?!
Женщины рядом со мной находились в точно таком же шоке. Я быстро посмотрел налево, где сидела мама, уставившись на дочь любовницы бывшего мужа. Посмотрел направо, где Алина удивленно хмурила брови. И только Настя с детской непосредственностью подскочила ко мне и стала трясти за сжатые в кулаки ладони, что-то тараторя. А я ее толком даже не слышал из-за громкого музыкального сопровождения.
Но даже если бы и слышал – ничто не было способно сейчас оторвать мое внимание от девушки на подиуме. Я уловил тот миг, когда она увидела нас, быстро оглядела сидящих рядом со мной людей и вернула взгляд в мою сторону, встретилась со мной глазами и оцепенела, споткнувшись и растеряв всю свою уверенность.
Блядь, она по-прежнему меня боялась! Ничего не изменилось. В ее широко распахнутых глазах плескался ужас, кажется, даже пальцы, сжимающие какую-то веточку, задрожали. Наверняка она сбежала бы, если бы сзади не подошел высокий чернявый мужик в фиолетовом костюме и не обнял со спины, прижав к себе и развернув, чтобы… поцеловать.
Он сделал это прямо у меня на глазах, впился своим ртом в ее побледневшие губы, а я всеми силами пытался удержать себя от бешеного желания вскочить на подиум и отодрать их друг от друга.
Какого хрена она целуется с каким-то разодетым в пух и прах петухом? Еще бы секунда его поползновений в ее сторону, и я бы подбежал к ним, чтобы растащить, но тут на подиум стали выходить другие модели, и до меня дошло, что рядом с Таей, собственно, автор коллекции.
– Антони Пазолини и его муза – Таисия Вознесенская! – провозгласили откуда-то сбоку, а черноволосый кудрявый петух рядом с моей недотрогой, не отцепляя от нее своих рук, заулыбался во все тридцать два, благосклонно принимая бурные овации.