Недотрога
Шрифт:
Затащив её в комнату, включаю свет и закрываю дверь. Маша стоит передо мной, явно немного испуганная. Кажется, даже протрезвела. Хорошенькая, но не её я хотел бы сейчас видеть рядом. Выключаю свет. Через несколько секунд глаза привыкают к полумраку. Огни фонарей вдоль дороги позволяют рассмотреть силуэт, а остальное можно додумать, как душе угодно. Маша успокаивается и начинает раздеваться.
– Нет, – приказываю коротко.
– Почему? – Удивляется. – Ты же хотел подарок.
– Да. Для подарка, который я от тебя хочу, раздеваться не нужно.
– Но…
– Сделаешь мне минет. Сейчас я хочу именно этого, – говорю чётко, чтобы она себе ничего не придумывала.
На несколько секунд воцаряется тишина. Девушка стоит, замерев, и я могу только догадываться, что происходит в её маленькой головке. А она что, думала, что я буду с ней заниматься сексом, встречаться, или прилагать усилия, чтобы сделать ей приятно? После того как она, впервые увидев меня, сама предложила её трахнуть?
Бля, чувак, ты можешь определиться? Девушка, предлагающая себя сразу трахнуть, тебе не нравится. Та, которая трахнуть не позволяет, вызывает дикую злость. А всё потому, что корень проблемы кроется в другом. Меня просто до одержимости тянет к Еве. И дала бы она мне на первой встрече, или позволит трахнуть себя на десятой – это не имеет никакого значения. Я не успокоюсь, пока не познаю её. Легкодоступность меня раздражает в другой, но в Еве, блядь, похоже, привлекает абсолютно всё.
– Какие-то проблемы? – Переспрашиваю, когда неопределённость начинает действовать на нервы.
– Нет, – робко произносит Маша.
– Вот и хорошо.
Иду к кровати и сажусь. Расстегнув джинсы, освобождаю член, вяло реагирующий на предстоящее удовольствие. И он туда же. Скольжу по нему рукой, стимулируя. Закрываю глаза. Но стоит вспомнить блеск в карих глазах, стоны недотроги под моими руками, как член тут же твердеет. Проклятая ведьма.
Влажное прикосновение к моей плоти. Сладкий язычок скользит по головке. Всё так как я хотел. Я хотел почувствовать губы Маши на своём члене, а теперь, когда получил желаемое – больше не хочу. Уверен, так же будет и с Евой. Едва её трахну, как одержимость пройдёт. Такова человеческая натура: желать недоступное, а на то что под рукой – не обращать внимания. Мне всего лишь нужно заставить её сказать «да» – и всё пройдёт.
Робкие, слишком нежные движения Маши начинают раздражать. Сжимаю её волосы в кулаке и беру инициативу в свои руки, в прямом, блядь, смысле. Уверен, что она может лучше, глубже, увереннее. Девушка начинает отталкивать меня руками. Надо же. А ещё несколько минут назад утверждала, что такой, как я, достоин лучшего. И это называется «лучшее»? Отпускаю её.
– Хуёвый подарок, – цежу сквозь зубы со злостью. – Лора это делала значительно лучше. Видимо, стоило позвать её, – добавляю.
И мне плевать если именинница, разозлившись, сейчас вытолкает меня за дверь. Я хочу, чтобы она это сделала. Хочу, чтобы остановила и прогнала. Но, очевидно, для неё понятие собственного достоинства – явление эфемерное и недоступное. Лора насчёт Маши сказала правду. Низкосортная шалава. Согласна сосать едва знакомому мужчине, молча глотая его унижения. Только ради чего? Я же её не заставляю. Она в любой момент может уйти или прогнать меня.
Но нет, она этого не делает. Упоминание о Лоре задевает её настолько, что девушка сама обхватывает мой член, позволяя сжать её волосы и направлять так часто и глубоко, как хочется мне. Это у них соревнование такое, кто станет большей шлюхой? И они – подруги Евы? Была бы нормальной, с такими бы не дружила. Но подружек её я трахнул, а её – нет. Значит ещё не опустилась до их уровня. Пока только начала.
Сука! Как же меня бесит одна только мысль, что кто-то другой может её трахать. Что кто-то прикасался или прикоснётся к её хрупкому телу, что кто-то другой будет наслаждаться её взволнованными взглядами, полными желания, её хриплыми стонами, её влажной киской…
Убью нахрен. Олега убью. И любого другого, кто посмеет к ней прикоснуться. И её тоже придушу.
Маша мычит у меня между ног, но не останавливает. Сам не заметил, как слишком сильно разогнался в порыве злости. Но я и не собираюсь сбавлять обороты. Она же не останавливает. Делаю ещё несколько десятков резких движений её головой, упираясь в нежное горло головкой. Спиной проходит холодок, плоть пульсирует, изливаясь семенем в горячий рот юной, и такой бездарной шалавы. Да, даже для такого дела нужно иметь талант.
Маша пытается отодвинуться, но я не отпускаю, заставляя её проглотить всё. И только когда пульсация полностью прекращается, я отпускаю девушку. Отпрянув от меня, она пытается отдышаться. Встаёт, вытирая раскрасневшиеся губы тыльной стороной ладони. Я поднимаюсь с кровати и застёгиваю штаны.
– Тебе не понравилось? – Спрашивает озадаченно, когда я молча направляюсь к выходу.
Её это реально интересует? Сказать ей правду? Или всё же пожалеть? День рождения, как-никак.
– Сойдёт, – выбираю что-то среднее, открывая дверь.
– Мы ещё встретимся? – Спрашивает с надеждой.
Пытаюсь сдержать истерический смешок. Она после этого всего ещё и жаждет встречи? Я был о ней немного лучшего мнения, хотя и не скажу, что хорошего.
– Возможно, – отвечаю. «Надеюсь, что нет», – думаю.
Я хотел напиться, а здесь кроме девчачьих напитков ничего нет. Видеть никого я не хочу, так что направляюсь домой, планируя ужраться в хлам именно там.
Глава 12
Ева
О боже… Он уходит.
Вот кто меня за язык тянул?! Зачем было говорить то, чего я на самом деле не хочу? Зачем было прогонять, если больше всего жаждала, чтобы он остался и сделал всё то, что задумал? Всё из-за так называемой порядочности? И что она мне, чёрт её побери, дала?? Я только что оттолкнула мужчину, которого моё тело принимает, от которого в животе бабочки, кожа пылает, а сердце взлетает выше неба.
Сама же прогнала к своим подругам. Дура. Законченная идиотка. Молодец, Ева. Браво! Так облажаться могла только ты. Довольна? Можешь собой гордиться. В одиночестве.
Сползаю со столика и подхожу к умывальнику. Смотрю на себя в зеркало и шарахаюсь. Господи, лицо покраснело, в глазах болезненный блеск, волосы торчат в разные стороны. И трусики насквозь мокрые. Чёрт. Как так случилось? Как так получилось, что я плавлюсь от его прикосновений, словно масло на сковородке? Я же не масло, я какой-то фрик.
И вдобавок дура.
Умывшись, выхожу из туалета. Мне срочно нужен свежий воздух. Туман в глазах и голова идёт кругом. Меня словно раскрутили на вертикальной центрифуге, а потом резко остановили в самой верхней точке.
Ещё совсем маленькой я каталась на похожем аттракционе. Конечно, это была детская лайт версия. Но испугалась я не на шутку. И это единственное воспоминание о моём папе. Не помню ни его лица, ни голоса, только как он меня гладил по голове и успокаивал, приговаривая, что жизнь похожа на эти качели, и нужно быть готовой и к взлётам, и к падениям.
Кажется, я только сейчас начинаю понимать, о чём тогда говорил мой папа. Вот тебе был взлёт.
И тут же падение…
Я застываю посреди зала, услышав голос Маши неподалёку. Нахожу её взглядом. Подруга меня не видит.