Чтение онлайн

Кэндис подавила вздох раздражения, сняла с крючка на двери ванной махровый халат и накинула поверх черной шелковой пижамы. Туго затянула пояс.

— Мистер Хайд не тронет даже волоска у меня на голове. Если бы он намеревался причинить мне зло, у него для этого было достаточно возможностей.

Кэндис вышла из дома через заднюю дверь и сразу заметила, что на чердаке у Остина горит свет. Причем выглядело это так, будто в помещении зажжены все лампочки. Удивленная и немного обеспокоенная, она прошла но дорожке и молча поднялась по лестнице.

Дверь была приоткрыта.

Прислушиваясь, Кэндис подошла поближе. Ее поразила и напугала мертвая тишина. Что, если в доме и в самом деле побывали грабители? Если они напали на Остина и?..

Она подавила инстинктивное желание повернуться и удрать. Приоткрыла дверь шире и заглянула внутрь. Необходимо было убедиться, что с Остином все в порядке.

Дыхание у нее остановилось, когда она увидела его. Остин стоял к ней спиной, обнаженный до пояса; под бронзовой от загара кожей заиграли мускулы, когда он поднял руку. Тряпка, перепачканная красками, свисала из заднего кармана джинсов, словно он засунул ее туда по рассеянности.

Он занимался живописью.

— Ос… мистер Хайд?

«Вот-вот, дорогая, держись официально. Помни совет Люка. После окончания судебного дела можешь делать вес, чего пожелает твое сердце, а пока…»

Остин обернулся на звук ее голоса, его красивое лицо побледнело. Потом он встретился с Кэндис взглядом и улыбнулся.

Для начала сердце Кэндис сделало невероятный скачок. И продолжало биться такими же дурацкими скачками, пока Остин разглядывал ее. Все ее тело загорелось огнем и затрепетало, словно он гладил Кэндис своими большими красивыми руками.

Любопытно, была бы реальность такой же умопомрачительной, как фантазия?

Будто угадав ее мысли, Остин вопросительно приподнял золотистые брови.

— Пора спать?

Кэндис с трудом заставляла себя сохранять равнодушное выражение лица. Неужели нашлась бы женщина, которая воспротивилась бы призыву такого мужчины, как Остин? Мистер Хайд, строго напомнила она себе.

— Нет, я… Можно войти?

Жаль, что она не переоделась. Правда, пижама да еще халат скрывали все тело, но пижама наводила на мысли о постели, не говоря уже о том, что рядом с Остином она и без того думала о постели.

Остин взмахнул кистью и по неосторожности капнул краской себе на джинсы.

— Разумеется. Я уже заканчиваю.

Кэндис вошла в комнату. Она была намерена соблюдать дистанцию, однако холст притягивал ее точно магнит.

— Можно мне посмотреть?

— Маленькая мисс Можно Мне, — мягко поддразнил он. — Вы никогда ничего не требовали?

Кэндис облизнула губы и постаралась не глазеть на его великолепную грудь. Она многое хотела бы потребовать, но ничего такого, о чем можно было бы сказать вслух.

Она сосредоточилась на полотне, и оно сразу произвело на нее сильное впечатление.

— Это очень хорошо, — искренне похвалила она работу Остина.

Перед ней было чудесное изображение женщины с ребенком на руках. Женщины, кормящей ребенка грудью, сообразила Кэндис, вглядевшись. Вечерние тени осеняли склоненную голову матери, крошечная ручка ребенка сжимала обнаженную грудь.

Вглядевшись в лицо женщины-матери, Кэндис, пораженная сходством, вздрогнула как от толчка — так ее поразило сходство. Она вскинула голову и посмотрела на Остина.

— Я надеюсь, вы не станете возражать, — произнес он непривычно резким тоном.

Он был то ли взволнован, то ли… немного смущен?

Итак, она права. Женщина выглядит такой знакомой, потому что…

— Это я, верно?

Остин кивнул, улыбнувшись мальчишеской, необыкновенно милой улыбкой, от которой у Кэндис сильнее забилось сердце.

Вспомнив недавний вопрос Остина о кормлении грудью, Кэндис неожиданно для себя выпалила:

— Ваша мать кормила вас грудью?

И снова повернулась к картине, чтобы скрыть вспыхнувший на щеках румянец смущения.

— Не думаю, чтобы силикон был безвреден для человеческого существа, — с горечью ответил Остин.

Еще один намек, вполне достаточный для того, чтобы захотеть узнать больше. И Кэндис отважилась задать еще один вопрос:

— Вы, похоже, не очень одобряете вашу мать, или я ошибаюсь?

—Нет.

Она ждала, что Остин продолжит, но он этого не сделал, и Кэндис мягко спросила:

— Вы хотели бы поговорить об этом?

Пальцы Остина легли Кэндис на подбородок и повернули ее лицо так, чтобы она смотрела прямо на него. Глаза у него горели.

— А вы хотели бы поговорить о вашем муже?

—Нет.

Кэндис с трудом выговорила это односложное слово — в горле у нее будто что-то застряло. И черт побери, зачем он затронул эту тему? Впрочем, он ведь не знал, что она целый год старалась не думать о Ховарде.

— Ясно. Значит, мы на равных. У обоих есть воспоминания, о которых мы предпочитаем не говорить. Разве что как-нибудь в другой раз.

Остин отпустил ее подбородок, и улыбка вернулась на его лицо с такой быстротой, что Кэндис невольно моргнула. Злой огонек, который она заметила в его глазах, исчез.

— Давайте лучше поговорим о том, почему вы разгуливаете поздним вечером без вашего телохранителя.

Кэндис удивилась сама себе. Она совершенно забыла, зачем сюда пришла. Остин нашел способ отвлечь ее. Нарочито небрежным тоном она ответила:

— Я, кажется, положила не на место несколько своих украшений и подумала, что вы могли увидеть их где-нибудь в детской. — Кэндис замолчала: судя по тому, что с лица Остина медленно сползала улыбка, она, несмотря на всю свою деликатность, допустила серьезный промах. — Я вовсе не обвиняю вас, мистер Хайд. Я просто…

— Значит, не обвиняете?

— Нет. Просто подумала, что могла обронить эти веши на пол, а вы нашли и положили куда-нибудь.

— Например, себе в карман? — предположил он, невольно повторяя слова миссис Мерриуэзер.

Кэндис снова вспыхнула — на сей раз от чувства вины, — но ничего не могла с этим поделать, как не могла прогнать жесткое выражение с лица Остина. Она вдруг почувствовала себя обиженной неизвестно по какой причине и на что и храбро встретила суровый взгляд Остина.

— Не знаю, с чего это вам взбрело в голову, я и не думала, что вы их присвоили! Нашли — да, но не украли.