Чтение онлайн

Они сознательно избегали основного водного пути, ведущего прямо к Хеллгейту, и держались к северо-востоку, так что в конце концов подошли к нему сзади.

Уже почти совсем стемнело, когда они вошли в маленькую лагуну и Шавасс тихо сказал:

– Хорошо, здесь мы и остановимся.

Малик выключил мотор, Дарси выбросил за борт якорь, ушедший на глубину восьми-девяти футов. Неожиданно стало очень тихо, если не считать квакания лягушек и случайного шороха птиц в зарослях.

– Далеко мы от места? – спросил Дарси.

– Четверть мили, не больше, – ответил Шавасс. – С первыми лучами рассвета подплывем поближе на резиновой лодке и осмотримся повнимательнее.

– Интересное предложение, – протянул Малик.

– О, я думаю, что все будет в порядке.

Над их головами удар грома расколол небо, и когда вновь наступила тишина, дождь превратился в ливень и загнал их в каюту.

Хеллгейт

Когда на следующее утро в четыре часа тридцать минут утра Шавасс вышел на палубу, он окунулся в холодный и серый мир. Дождь на тысячу голосов стучал по болотной воде и тем не менее были слышны какие-то признаки жизни. Пели птицы и под дождем летали дикие гуси.

На нем были непромокаемые нейлоновые болотные сапоги и куртка с капюшоном, натягивающаяся через голову, на шее висел бинокль. К нему присоединился одетый таким же образом Дарси Престон, а за ним последовал и Малик, укрывшийся под большим черным зонтом.

– Это самое последнее место, которое создал Господь Бог. – Полак вздрогнул. – Я и забыл, что здесь бывает такая погода.

– Самая чудесная погода, Яков. – Шавасс спустился в лодку. – Мы будем отсутствовать не очень долго, не больше пары часов. Я просто хочу немного осмотреться вокруг, и все.

– Только посматривайте за тем, чтобы найти дорогу обратно, – сказал Малик. – В таком месте это не просто.

Дарси Престон взялся за весла и через несколько мгновений «Жаворонок» скрылся в темноте. С помощью карты и компаса Шавасс проложил курс на Хеллгейт, который напрямую вел их через грязь, тростники и узкие протоки, и они все глубже и глубже погружались в этот затерянный мир.

– Здесь все выглядит так, как и было испокон веков, – сказал Дарси. – Ничего не изменилось.

Слева от них в тростнике раздался треск и через заросли проломился молодой бычок. Он остановился на мелком месте и подозрительно посмотрел на них.

– Плывем дальше, – сказал Шавасс. – Это боевой бычок и родословная у него длиною с твою руку. Они не очень любят чужаков.

Дарси налег на весла, и вскоре бычок исчез из виду.

– Мне явно не хотелось бы идти пешком, имея позади себя такую штуку, – заметил он. – Какого черта они свободно здесь бродят?

– Тут их выращивают – здесь они на свободе набирают силу и приобретают боевой характер. Дарси, это страна быков. Они здесь пользуются большим уважением. Это мы здесь лезем в чужие дела, а не они.

Они вошли в большую лагуну и в пятидесяти ярдах от них из тумана выступили башни дома. Шавасс быстро взмахнул рукой и Дарси укрылся справа в тростнике. За тростником был небольшой кусок суши, они причалили и выбрались из лодки. Шавасс припал к земле и навел бинокль.

Как и говорил Малик, дом был очень русским по стилю, построен из дерева, на каждом конце четырехэтажная башня, а по фасаду тянулась веранда. Весь дом был окружен соснами, которые наверняка высадили после постройки дома, но то, что когда-то было садом, сейчас превратилось в заросшие джунгли.

В этом месте было что-то странно фальшивое. Оно слишком походило на голливудскую декорацию для пьесы Чехова.

Шавасс не видел главного входа, который, видимо, находился с другой стороны. С точки зрения подходов к нему дом не мог бы занимать лучшего стратегического положения. Лагуна имела форму полумесяца, ширина её составляла около сотни ярдов, а длина – две сотни. При дневном свете не было никакой возможности скрытно приблизиться к зданию.

Шавасс передал бинокль Дарси.

– Ну и что вы думаете?

Негр взглянул и покачал головой.

– Не представляю, как можно подобраться поближе, оставшись незамеченным.

Тут залаяла собака, и из-за угла дома вышли двое. Когда Шавасс навел бинокль, они попали в его поле зрения; это были два китайца, каждый с винтовкой в руках. Немного погодя к ним присоединилась и собака, эльзасская овчарка, которая бегала взад и вперед, рыская в подлеске.

– Не знаю, что она ищет, но при таком дожде она много не унюхает, – сказал Дерси.

– Я не был бы так уверен, – заметил Шавасс, продолжая наблюдать в бинокль. – Немецкую овчарку обмануть довольно трудно.

Внезапно справа от них донеслись тяжелые всплески, словно кто-то продирался через тростник. Сначала Шавасс подумал, что это может быть ещё один бычок, но потом стремительно выхватил свой «вальтер». Раздался стон, а вслед за всплеском кто-то позвал по-французски на помощь.

Шавасс и Дарси пробились сквозь тростник и, появившись на другой стороне отмели, увидели голову, вынырнувшую из воды в протоке, и мелькнувшую в воздухе руку.

Шавасс бросился вперед, вода доходила ему до груди, и схватил вытянутую руку в тот момент, когда человек снова ушел под воду. Их пальцы встретились, и он начал медленно отступать назад, так как толстый слой грязи отпускал неохотно.

Дарси помог ему и они вместе уложили человека на спину; это был худой истощенный седой старик лет семидесяти. На нем были пижамные брюки и безрукавка, и он весь посинел от холода. Глаза у него дико выкатились, он что-то невнятно бормотал, а потом от страха отключился.

– Бедняга. – Шавасс поднял худую, как палка руку. – Приходилось вам раньше видеть что-либо подобное?

Дарси внимательно посмотрел на многочисленные тонкие шрамы и мрачно кивнул.

– Похоже, он наркоман, употребляющий героин, и дело зашло уже довольно далеко. Интересно, кто он такой?

Шавасс начал снимать свою куртку.

– Последний раз я видел его на фотографии, которую мне показывал Меллори, хотя должен заметить, что тогда он выглядел значительно лучше.

– Монтефиори? – безразличным тоном спросил Дарси.

– Он самый. – Шавасс приподнял лежавшего без сознания старика, натянул ему через голову куртку и окончательно поднял его. – А теперь давайте выбираться отсюда, пока он не умер у нас на руках.

На обратном пути Шавасс устроился на корме. Энрико Монтефиори лежал у него на руках. Он был в очень плохом состоянии, в этом не было никакого сомнения, и беспокойно стонал, временами вскрикивая и ни на мгновение не приходя в сознание.