Чтение онлайн

— Я так и понял.

— Вы разумно сделали, что пригласили его. По-моему, он считается лучшим специалистом.

Он говорил самодовольным тоном: так говорят преуспевающие люди, снисходительно признающие преуспевание других. Мерки, по которым он оценивает людей, довольно примитивны, подумал Дэлглиш. Деньги, престиж, общественное признание, власть. Да, Кортни-Бриггз всегда требовал для себя самого лучшего, будучи уверен, что может оплатить все.

— Она была беременна, — сказал Дэлглиш. — Вы это знали?

— Хониман сказал мне. Нет, я не знал. Такое случается даже теперь, когда противозачаточные средства вполне надежны и легкодоступны. Хотя я-то думал, что такая умная девушка принимает противозачаточные пилюли.

Дэлглиш вспомнил утреннюю сцену в библиотеке, когда мистер Кортни-Бриггз назвал возраст девушки с точностью до дня. Без обиняков он задал следующий вопрос:

— Вы хорошо ее знали?

Смысл вопроса был ясен, и хирург ответил не сразу. Дэлглиш не думал, что он начнет бушевать или разразится угрозами, и оказался прав. Хирург внимательно, с возросшим уважением посмотрел на допрашивающего.

— Да, какое-то время. — Он помолчал. — Можно сказать, мы были близки.

— Она была вашей любовницей?

Кортни-Бриггз холодно взглянул на него, обдумывая ответ.

— Это было бы довольно формальным определением. Я спал с ней весьма регулярно в течение первого полугодия ее пребывания здесь. У вас есть какие-то возражения?

— Если она не возражала, то вряд ли могу возражать я. Возможно, она сама этого хотела?

— Можно сказать и так.

— Когда ваша связь закончилась?

— По-моему, я уже сказал. Это продолжалось до конца ее первого семестра. То есть полтора года назад.

— Вы поссорились?

— Нет. Она решила, что… как бы это сказать… исчерпала имевшиеся возможности. Некоторые женщины любят разнообразие. Я и сам люблю. Я бы не стал связываться с ней, если б думал, что от нее можно ждать неприятностей. Только не поймите меня превратно. У меня нет обыкновения спать с ученицами. Я достаточно щепетилен.

— А не трудно было скрывать ваши отношения? Ведь в больнице почти все становится известно.

— У вас довольно романтические представления, инспектор. Мы не искали укромных уголков, чтоб целоваться-обниматься. Когда я говорю, что спал с ней, я имею в виду только это. Я не употребляю эвфемизмов, говоря о сексе. Когда у нее был свободный вечер, она приходила в мою квартиру на Уимпол-стрит, и мы проводили ночь там. В этой квартире ведь никто не живет, а дом у меня возле Селборна. Привратник на Уимпол-стрит, наверно, знает об этом, но он умеет держать язык за зубами. Если б не умел, оттуда все жильцы разбежались бы. В общем, риска не было никакого, разве только если б она сама разболтала, но она была не из болтливых. Да меня это и не особенно волновало. В определенных случаях, когда дело касается меня лично, я поступаю так, как хочу. И вы, без сомнения, тоже.

— Значит, это не ваш ребенок?

— Нет. Я соблюдаю осторожность. Кроме того, наши отношения прекратились. Но даже если б не прекратились, я бы не стал убивать ее. Такое решение проблемы вызывает больше затруднений, чем устраняет.

— А что бы вы сделали? — спросил Дэлглиш.

— Это зависело бы от обстоятельств. Я должен был бы удостовериться, что это мой ребенок. Вообще-то беременность — обычное дело, и проблема вполне разрешима, если женщина благоразумна.

— Мне сказали, что мисс Фэллон собиралась сделать аборт. Она не обращалась к вам по этому поводу?

— Нет.

— Но могла бы?

— Разумеется, могла бы. Но не обращалась.

— А если бы обратилась, вы помогли бы ей?

Хирург взглянул на него:

— Мне кажется, этот вопрос не входит в вашу компетенцию.

— Об этом мне лучше судить, — сказал Дэлглиш. — Девушка была беременна; она явно намеревалась сделать аборт; сказала подруге, что знает кое-кого, кто поможет ей. Естественно, мне интересно знать, кого она имела в виду.

— Вы знаете закон. Я хирург, а не гинеколог. Я предпочитаю придерживаться своей специальности и заниматься ею легально.

— Но можно помочь и другими способами. Направить ее к подходящему консультанту, помочь с оплатой.

Вряд ли девушка, завещавшая шестнадцать тысяч фунтов стерлингов, нуждалась в помощи для оплаты аборта. Но наследство мисс Гудейл пока не стало достоянием гласности, и Дэлглиш хотел выяснить, знает ли Кортни-Бриггз о капиталах Фэллон. Однако хирург не подал виду.

— Что ж, она не приходила ко мне. Может быть, она имела меня в виду, но не приходила. А если б и пришла, я бы не помог. Я считаю своим долгом отвечать за собственные поступки, но не за поступки других людей. Коль скоро она предпочла искать удовольствий в другом месте, то в другом месте могла бы искать и помощи. Не от меня она забеременела. От кого-то другого. Так пусть он и заботится о ней.

— Именно так вы бы ответили ей?

— Разумеется. И был бы прав.

В его голосе слышалось злорадство. Взглянув на него, Дэлглиш заметил, что он побагровел. Он с трудом сдерживал эмоции. И Дэлглиш почти не сомневался в характере этих эмоций. Это была ненависть. Он продолжил допрос:

— Вы были в больнице вчера вечером?

— Да. Меня вызвали на срочную операцию. Ухудшилось состояние одного из моих пациентов. В общем, ничего неожиданного, но очень серьезно. Я закончил операцию в одиннадцать сорок пять. Время записано в операционном журнале. Потом я позвонил старшей сестре Брамфетт в Найтингейл и попросил ее об одолжении вернуться в отделение часа на два. Это платный больной. После этого я позвонил жене сказать, что не останусь в общежитии для врачей, как я иногда делаю после поздних операций, а вернусь ночевать домой. Я вышел из главного корпуса вскоре после полуночи. И хотел выехать через Винчестерские ворота. У меня есть свой ключ. Однако ночью была буря, как вы, вероятно, заметили, и я обнаружил, что дорогу перегородил упавший вяз. Еще хорошо — не врезался в него. Я вылез из машины и привязал свой белый шелковый шарф к ветке, чтобы предупредить об опасности того, кто поедет этой дорогой. Хотя было маловероятно, чтоб кто-то там поехал, но дерево представляло явную опасность, а до рассвета его вряд ли можно было убрать. Я развернул машину и выехал через главные ворота, а по пути сообщил об упавшем дереве привратнику.

— А вы заметили время, когда это случилось?

— Нет. Может быть, привратник заметил. Кажется, было примерно четверть первого, может, чуть позже. Я немного замешкался у дерева.

— Чтобы добраться до задних ворот, вы должны были проехать мимо Дома Найтингейла. Вы не заходили туда?

— Незачем было, и не заходил. Ни для того, чтобы отравить Фэллон, ни по какой другой причине.

— И никого не видели в парке?

— После полуночи, да еще во время такой бури? Нет, не видел.

Дэлглиш переменил тему вопросов:

— Вы, конечно, видели, как умерла Пирс. Как я понимаю, не было никакой возможности спасти ее?

— Должен сказать — никакой. Я предпринял очень энергичные меры, но трудно что-либо сделать, когда не знаешь, с чем имеешь дело.

— Но вы поняли, что это был яд?

— Да. Довольно быстро. Но не знал, какой именно. Да, в общем, это ничего не изменило бы. Вы же видели результаты вскрытия. И сами знаете, что это вещество сделало с ней.

— В тот день, когда она умерла, вы находились в Найтингейле начиная с восьми часов утра? — спросил Дэлглиш.