Чтение онлайн

Детектив-инспектор попытался сдержаться, но у него ничего не вышло. Он улыбнулся. Даже старший детектив, все еще бледный и еле прихлебывающий чай, умудрился скорчить нечто отдаленно похожее на довольную гримасу.

«Вы уверены? – радостно спросил инспектор. – Как вы можете быть уверены?»

«Осмотр показал, что Майкл остановился очень резко – травма от ремня безопасности на правой стороне шеи это подтверждает. Полагаю, что резкая остановка привела к сильной хлыстовой травме позвоночника. Так как спина была расположена непрямо – а, согласно показаниям его девушки, он в момент аварии отчаянно крутил руль, из-за чего позвоночник мог оказаться еще и закручен, – произошел разрыв одной или нескольких артерий, идущих вдоль позвоночника. Кровь из поврежденных артерий попала в черепную коробку: у него было субарахноидальное кровоизлияние, которое его и убило».

«Хлыстовая травма. Это была хлыстовая травма!» – воскликнул, сияя, инспектор.

«Кровоизлияние в мозг…» – пробормотал старший детектив.

«Вызванное столкновением!» – закончил за него фразу детектив.

Я добавил: «Субарахноидальное кровоизлияние может быть связано с какими-то генетическими проблемами, а я пока не могу со стопроцентной вероятностью исключить наличие наследственной проблемы. С другой стороны, травма также вызывает такое кровотечение, и в данном случае оно практически наверняка стало результатом аварии».

Полицейский выглядел куда серьезнее своего начальства. Он наблюдал за плавающими вверх-вниз по аквариуму рыбами.

«Док… а откуда вы знаете, что кровоизлияние не было вызвано травмой, полученной в драке; в смысле, в предполагаемой драке?»

«Если бы кровоизлияние было вызвано дракой, то я бы обнаружил гораздо больше повреждений мягких тканей. У него же лишь один кровоподтек на лице, который мог быть получен от удара. Думаю, это слишком незначительная травма, которая не могла привести к подобным последствиям, но я все внимательно проверю, когда буду осматривать шею. Практически все остальные раны на лице, как по мне, выглядят, словно получены от осколков лобового стекла».

Инспектор сказал: «Родственники Майкла Росса потребуют объяснить, как ему удалось выбраться из машины, пройтись, покурить, поссориться, вступить в драку. Если у него было кровоизлияние в мозг. Пока другой парень, тот, что был с голым торсом, его не ударил».

«Отсроченная смерть – довольно обычное дело при таком кровоизлиянии. Может пройти несколько минут, а порой и часов, пока кровь из поврежденной артерии не попадет по каналу в мозг. Ему удалось сделать все вышеперечисленное в этот сознательный период, который порой предшествует смерти от субарахноидального кровоизлияния».

Они все переглянулись.

«Значит… вы уверены, что драка тут ни при чем?»

«Мне так кажется. Но такие кровоизлияния обнаруживаются и после дорожных аварий, и после пьяных драк, так что мне нужно будет еще много всего проверить, прежде чем я смогу сказать наверняка. Думаю, результаты анализов покажут, что Майкл был приговорен в момент аварии, и драка ничего не поменяла».

Так мне казалось. Совпадение по времени, конечно, было весьма неудачным, так как парень, казалось, умер от удара мужчины. Мне предстояло хорошенько потрудиться, чтобы доказать свою теорию, а также быть готовым ее изменить, так как непременно должно было быть второе вскрытие.

Полицейские уселись обратно на свои стулья и переглянулись.

«Если вы уже выдвинули обвинения в убийстве против человека с голым торсом, то на вашем месте я бы их снял, так как они вряд ли подтвердятся. Думаю, его можно обвинить в нападении», – предложил я.

Они молчали.

Я спросил: «У Майкла Росса лицо и печень рок-звезды. Он что, какая-то знаменитость?»

Они покачали головами.

«Итак… почему тогда здесь в воскресное утро собрались главный инспектор и старший детектив?»

Старший детектив посмотрел на меня. Инспектор тоже поднял глаза. «Между нами, док, мы здесь из-за того, что ситуация получилась неприятная».

Я ждал. Казалось, полицейским не по себе. Наконец старший детектив заговорил.

«Мужчина с голым торсом. Тот, что ударил Майкла. Это был полицейский не при исполнении».

Так вот в чем было дело.

«Мы не стали говорить раньше, так как не хотели как-то на вас повлиять».

Я сказал холодно: «Вы бы никак на меня не повлияли. Вскрытие рассказывает свою собственную историю». Нет, это было совсем неуместно. Слишком помпезно, как если бы меня периодически обескураживало количество различных версий истины, с которыми я сталкивался. «Даже если бы мне захотелось проигнорировать горькую правду, обычно проводится второе вскрытие, так что я попросту не смог бы этого сделать», – добавил я.

Но старший детектив меня не слушал. Со все еще мертвенно-бледным лицом тихим голосом он сказал: «Вы даже не представляете, как сильно я переживал из-за этого дела. Оно могло очернить полицию, и, между нами, про этого полицейского раньше уже поговаривали; он выходит из себя и… конечно же, нам не хотелось верить, что он убил человека, однако в прошлом он… что ж, как бы то ни было, ваши слова стали для нас большим облегчением, док».

«Дело в том, – сказал полицейский, который явно знал человека с голым торсом, – что я теперь понимаю, как все случилось. Со стороны водителя, Майкла Росса, было идиотизмом курить рядом с машиной, когда на дороге разлит бензин, и когда Митч сказал ему об этом, тот начал спорить. Вот Митчу и пришлось его заткнуть. Я прямо представляю себе это».

«Одно дело убедить жертву ДТП соблюдать осторожность, и совершенно другое – выходить из себя и кидаться на него с кулаками», – сказал инспектор.

Теперь, когда они знали, что действия полицейского не способствовали наступлению смерти, они, казалось, дали себе волю обсудить ситуацию. Даже старший детектив немного присоединился к разговору.

«Вам уже лучше?» – спросил я у него перед уходом.

Он кивнул, однако мне показалось, что его лицо все еще выглядело позеленевшим и перекошенным. После этого я задумался, не может ли присутствие на вскрытии на самом деле привести к психологической травме. Мне нужно как-то позаботиться о том, чтобы этого не допустить. Сегодня я старался изо всех сил. Что еще я мог бы сделать?

Уходя по коридору, я все еще слышал голоса споривших полицейских. Я поехал домой вместе со своим странным грузом в багажнике.

«Фу, папа, ну от тебя и воняет», – сказала моя дочка. Анна никогда не любила деликатничать. Джен с радостью вернулась к своим книгам, а я приготовил ужин, после чего, когда мое дежурство официально закончилось, позволил детям убедить себя выгулять собаку в парке.

– Анна, ремень, – сказал я.

– Нет.

– Ремень.

– Мне не нравится мой ремень.