Чтение онлайн

— Я не могу работать в такой обстановке! — прежде чем книга со всего маху обрушилась ему на голову.

Каштановые волосы мужчины, доходившие ему до плеч, метнулись назад, открыв орлиный профиль, сам мужчина сделал неверный шаг вперед, глаза его закатились, и он осел на пол.

Графиня в ужасе взирала на распростертое тело.

— Что ты наделал? — закричала она на мужа, который уже отряхивался в дальнем углу. — Ты знаешь, кто это?

Опустившись на колени, она стала обмахивать потерявшего сознание мужчину.

— Боже, хоть бы он не пострадал. — Она сделала знак Элпью. — Быстро, Элпью, воды. Нюхательных солей, чего угодно, лишь бы привести его в чувство…

— Это ведь понтёр, да? — Сэр Питер подкручивал кончики усов. — Там, откуда он пришел, таких много.

— Сначала яблоко, — вздохнула графиня, — теперь «Безнравственность и богохульство на английской сцене» Джереми Колльера. Бедный мистер Ньютон — все время получает по голове.

— Мистер Ньютон? — ахнула Элпью, подбегая с полной чашкой воды. — Мистер Исаак Ньютон?

— Мой сосед, — кивнула графиня. — И это первый раз, когда он оказал мне честь, нанеся визит. — Она протянула руку, чтобы Элпью помогла ей подняться. — Думаю, Питер, дорогой, что я на минутку исчезну. У меня нет никакого желания ссориться со своими соседями. Ты втравил меня в это безобразие. Ты и расхлебывай.

Веки Ньютона дрогнули. Элпью подала ему воду, сгорая от желания подать и уравнение Бо.

— Не волнуйся, — с улыбкой промолвил сэр Питер. — Он не долго останется твоим соседом.

— Почему? — прошипела графиня. — Он переезжает?

— Нет, мы, — ответил сэр Питер.

Графиня грозно вскинула кулак. Сэр Питер пригнулся.

— Не волнуйся, женушка. Мы получим хороший куш.

— Меня не интересует хороший куш, — шипела ее светлость. — Я хочу сохранить милые моему сердцу дом и очаг.

В этот момент в дверях кухни показалась дюжина голов под предводительством Годфри.

— Годфри, — рявкнул сэр Питер, хватая жену за руку, — когда ты закончишь показ, выпроводи этого ученого и встречай нас в… — он подмигнул слуге, — … новом месте.

Схватив за руку и Элпью, сэр Питер поспешно потащил женщин за собой по коридору, через вестибюль и — на Джермен-стрит.

— Я нашел дом, лучше которого в Лондоне нет! — кричал он, пока они трусили по улице. — Построен по последней моде. Можно сразу въезжать. В кухне предусмотрено все до мельчайших деталей, плита, водяной насос и вертел. Есть даже маленький ледник.

— И где мы возьмем деньги на подобный дом? — взорвалась графиня, при каждом удобном случае обмениваясь с Элпью взглядами, в которых сквозил испуг.

Они перешли дорогу и свернули на полузастроенную улицу к северу от Пикадилли. Миновали несколько необитаемых домов, несколько недостроенных, причем часть из них представляла собой всего лишь ямы, ожидавшие фундаментов. С одной стороны этой странного вида строительной площадки просматривался вдали, как обратила внимание графиня, Берлингтон-Хаус, с другой — недавно получивший свое название Девоншир-Хаус, а прямо перед ними простирались в сторону севера многие мили необработанной земли.

Сэр Питер остановился перед новеньким домом с кирпичным фасадом и отделанными шероховатым камнем углами.

— За это заплачено, жена, въезжай хоть сейчас. Комнаты обшиты панелями и покрашены, прекрасные подъемные окна, лестницы широкие, с площадками, а позади симпатичный дворик, засаженный вьющимися растениями, жасмином и другой зеленью. — Достав из кармана ключ, он отпер парадную дверь.

— Как называется это жуткое место? — поинтересовалась графиня, озирая улицу, груды строительных материалов, еще не тронутые участки, заросшие сорняками, и частично выкопанную под фундамент соседнего дома яму.

— Бонд-стрит, женушка.

— Похоже на развалины Трои.

— Уверяю тебя, что скоро она станет самой модной улицей в Лондоне.

— Чепуха! — заявила графиня, поднимаясь по ступенькам и замечая, что ни на одном доме напротив нет крыши. — Это будет, когда рак на горе свистнет.

Сэр Питер уже вошел в гулкий вестибюль.

— Как видишь, он частично обставлен. Обои по последнему слову моды, для тех, кто идет с ней в ногу.

Как только они оказались в доме, выражение лица графини переменилось, потому что внутреннее убранство и в самом деле оказалось прекрасным. Наверх из вестибюля — элегантных пропорций и с мраморным полом в черно-белую клетку — вела плавно изгибающаяся лестница. Обернувшись, ее светлость пристально посмотрела на мужа.

— И ты за это заплатил?

— Какой прок держать деньги в сундуке? Я не хочу быть самым богатым человеком на кладбище. — Он кивнул. — Все подписано, осталось поставить печати. — Затем повернулся к Элпью, желая стереть с ее лица выражение недоверия. — А для тебя, Элпью, поскольку ты все равно что дочь для моей дорогой жены, я тоже позаботился о прекрасных покоях. Верхний этаж — очень просторный, не сомневайся, — и он весь твой. И если ты не против направить свои, ах, какие легкие стопы вверх по лестнице, можешь сбегать посмотреть, маленькая изменница, пока я показываю жене наше славное новое жилище.

Графиня бродила, прикасаясь ко всему, словно желая убедиться, что это явь, а не сон.

— Но деньги? — запинаясь, пробормотала она, когда муж следом за ней вошел в столовую.

— Позволю напомнить тебе, жена, или, возможно, сообщить, поскольку, боюсь, я мог забыть это сделать, — произнес он, беря ее за руку, — что мои деловые операции, которые за последние несколько лет я провернул как в обеих Америках, так и в Индиях, сделали меня богатейшим человеком Лондона.

Они вошли в кухню, и графиня ахнула при виде открывшегося ей великолепного зрелища. Она подбежала к очагу и принялась поворачивать чугунный вертел.

— Можно зажарить целого поросенка.

— И с гарниром. Один мой большой приятель, вождь индейцев чероки, с которым я там подружился, дал мне восхитительный рецепт жареного поросенка с каштанами и яблоками, сдобренными специями. Он частенько готовил его в своем вигваме. — Сэр Питер принялся демонстрировать другие приспособления. — Воды вдоволь. Она проведена даже в столовую — там устроен маленький фонтан.

Графиня, сунув голову в очаг, исследовала многочисленные крюки — готовить можно было одновременно в нескольких котелках. Вынырнув, она побежала к печке для выпечки хлеба, которая располагалась у задней двери.