Чтение онлайн

— Отлично! — Папа хлопнул в ладоши. — А как насчет ее платья?

— Оно у меня дома. — Санчес пожал плечами, ложь слишком легко срывалась с его губ. — Он ближе к ресторану.

— Точно. — Папа несколько раз кивнул. — Ну, люблю тебя, дорогая. — Он поцеловал меня в лоб и зевнул, затем вернулся в гостиную и сел, а Конни принесла ему воду и таблетки.

Санчес наклонился, чтобы прошептать мне на ухо:

— Захвати какие-нибудь вещи, останься со мной сегодня ночью, хорошо? И никаких пререканий.

— Дай мне несколько минут, — ответила я, быстро отправилась в свою комнату и упаковала сумку.

Конни вошла ко мне и закрыла за собой дверь, оставив Санчеса в гостиной наедине с папой.

— У него был хороший день, но все это… — Она сглотнула. — Болезнь прогрессирует довольно быстро, я подумала, ты должна знать.

— Как прошла встреча с врачом? — спросила я. Я не могла его туда отвезти из-за тренировки. — Как все прошло?

Она молчала, а затем:

— Думаю, нам нужно обсудить возможность перевезти его в учреждение для пожилых людей.

— Дом престарелых, — прошептала я. — Мы не можем себе этого позволить.

— Есть программы с государственной поддержкой. — Она потянулась к моей руке. — Я буду тебе помогать столько, сколько смогу, но болезнь быстро прогрессирует, и я не могу сделать так уж много.

— Я понимаю. — Я изо всех сил старалась сдержать слезы. — Спасибо за все.

— Он очаровательный.

— Папа? — в замешательстве спросила я.

— Нет. Высокий и красивый футболист, в настоящее время заполняющий гостиную своими мускулами. — Ее голубые глаза сверкали. — Вперед, повеселись, — ее улыбка стала еще шире, когда она сделала кавычки в воздухе: — на выпускном.

Я подавила смешок.

— Спасибо.

— Серьезно, — легонько обняла меня Конни. — Ты заслуживаешь только хорошего в этом мире. И именно этого хочет для тебя твой отец. Я буду сообщать тебе новости и позвоню, если ты мне понадобишься, хорошо? Танцуй всю ночь напролет.

— Хорошо. — Я бросила в свою сумку еще несколько вещей. — Возможно, когда я вернусь, мы сможем поговорить о… доме престарелых.

— Поживи немного своей жизнью до того, как это произойдет, хорошо?

Пожить.

Так вот значит, что происходит с Санчесом? Вот почему он разрушил всю мою защиту? Потому что он заставлял меня забыть о прошлом? Чтобы жить?

Через несколько минут мы сидели в его машине.

Я была слишком смущенной, слишком опустошенной и слишком грустной, чтобы что-то говорить. Санчес выехал со стоянки и въехал на автостраду. Я беспокоилась из-за будущего, из-за болезни отца, и внезапно осознала, что часть этой тошноты в желудке появилась из-за того, что я боялась, что каким-то образом, это изменит то, как Санчес на меня смотрит, и я ненавидела это.

Что означало лишь одно.

Он начал мне по-настоящему нравиться.

Да так, что у меня сердце сжималось в груди.

Но это же был Санчес.

Его автомобиль стоил дороже, чем весь дом, в котором я жила.

— Я вполне уверен, что понравился твоему отцу, — торжествующе сказал он, нарушая напряженную тишину своим ровным голосом. — Я имею в виду, что во мне может не нравиться?

Я засмеялась. И была благодарна за его сарказм, а затем выступила слеза, и еще пять; и вот горячие слезы уже стекали по моим щекам.

Санчес повернул машину к обочине и припарковался.

— Ты в порядке?

— Нет… — Я икнула. — Да… — Я вздрогнула. — Возможно. Извини за то, что ты это видел.

— Извини? — повторил он в замешательстве. — Какого хрена ты извиняешься?

— Потому что иногда с ним сложно справляться. Я его очень люблю, но папа больше не тот, он — словно оболочка своего бывшего «я», и тебе бы он точно понравился, тот мужчина, который меня вырастил. А этот человек, с которым сейчас живу — это не он, иногда папа это знает, а я понимаю, что это убивает его так же, как убивает меня. У меня такое чувство, что я постоянно жду его хороших дней, которых становится все меньше и меньше. — Я заплакала сильнее. — Добавь еще и то, что тебе пришлось пережить облупившуюся краску в маленькой квартирке и странный запах. — Я покачала головой.

— Соблазнительные Изгибы, странный запах? Неужели? — мягко спросил Санчес.

— Как старые хот-доги… — Я закрыла ладонями лицо, но он отдернул мои руки.

— Я люблю хот-доги. — Санчес поднял мой подбородок и провел пальцем по моей нижней губе. — Знаешь, что еще мне нравится?

— Футбол? — фыркнула я. — Печенье?

— Я хотел сказать «ты», — прошептал он. Его глаза были такими красивыми, что мне было больно смотреть ему в лицо. — И мне все равно, даже если ты живешь в гребаной палатке у реки, и тебе приходится использовать удочку, которую ты сама сделала из обломков, для того, чтобы поймать хорошую еду, лишь бы не есть хот-доги, ясно?

Я кивнула.

— И я абсолютно уверен в том, что эти десять долларов, которые дал твой отец, значат больше, чем любой ужин стоимостью в тысячу долларов или бутылка вина, которую я когда-либо мог бы тебе купить. Не так такой парень, как я, завоевывает такую девушку, как ты.

— Такую девушку, как я?

— Такую девушку, как ты. — Его глаза, эти великолепные глаза, сосредоточились на моих губах. — Тебе лучше поверить, что я собираюсь купить тебе лучшую еду, которую можно купить за десять долларов, и ты ее съешь, а потом мы поблагодарим твоего отца за лучший из возможных выпускных вечеров, ладно?

— Почему? — Я вытерла щеки. — Я думала, что все, что тебе нужно, это секс. Почему ты был у меня дома?

— Ах, это, — ухмыльнулся он, пожав плечами. — Я собирался раздеться догола и подождать тебя в кровати.

Я ахнула.

— Боже, да шучу я, шучу. Мне просто захотелось заехать за тобой и сводить на настоящее свидание. Не намочи свои трусики, Соблазнительные Изгибы. Не раньше, чем у меня появится шанс их снять.

— Момент ушел. — Внутренности в животе сделали кульбит, когда миллион бабочек попытались вылететь и устремиться в направлении Санчеса.

— Нет, — Санчес поцеловал меня в губы, — не ушел.

— Ты побеждаешь, — сказала я, забыв как дышать, когда он всосал мой язык, а затем коснулся губами моего лба. — Ты слишком хорошо целуешься.

— Ты на вкус лучше, чем я целуюсь, поверь мне.

— Очень сомневаюсь.

— Я не вру. — Санчес снова меня поцеловал, на этот раз глубже. Руками скользнул по моей шее, а кончиками пальцев провел по моему пульсу, и, в последний раз прикусив мою нижнюю губу, он отстранился и подмигнул. — Голодна?