Чтение онлайн

– И что я говорила Эдуардо?

– Лучше было бы спросить, что Эдуардо сказал тебе. Я думаю о том, что ты сказала о деле в Сальте. „Ты должна уехать сейчас…" Это были его слова, не так ли? Ты все рассказала ему.

Мелани почувствовала озноб, как будто ее окатили ледяной водой. Она поняла, что случилось с Эдуардо, как поняла и то, почему Ремиго ждал сейчас за дверью.

– Теперь, когда мы поняли друг друга, я могу закончить свою историю, – продолжила Мария. – Я также много занималась укреплением наших позиций в общественной жизни в Буэнос-Айресе. У меня здесь было много родственников, но я чувствовала, как мы далеки от них. Они могли бы еще принять меня, но и пальцем не пошевелили бы, чтобы помочь Амилькару. Он замечательный человек, но никто не прочил ему успеха в обществе. В это время Диего учился в школе, он был очень одаренным ребенком… В конце шестидесятых годов в наших делах произошел скачок. Люди начали эмигрировать из стран Латинской Америки в США. У Амилькара было большое количество контрактов, он поставлял продукцию небольшими партиями. Стюардессы брали в то время для перевозки килограмм или два. Затем потребности стали расти, и я обратила внимание мужа на то, что нельзя упускать такую возможность. С тех пор у нас появились клиенты-оптовики, покупающие готовый порошок из лабораторий в Чили. Это было более выгодно, чем покупать сырье в Боливии и изготавливать продукцию здесь. И это приносило нам прибыль в тысячу долларов с одного килограмма чистого кокаина. Когда наш бизнес проник в Нью-Йорк, мы стали получать по шесть тысяч долларов с двух килограммов кокаина. Чуть позже товар достиг непосредственно покупателя, и стоимость повысилась до одной-двух сотен тысяч долларов, но на улицах торговать было глупо: одних убивают, другие попадают в беду… Семидесятые годы были самыми счастливыми для нас. Неожиданно появился постоянный покупатель в Нью-Йорке. Наши собственные пилоты летали с продуктом в Венесуэлу или на Карибские острова. Это огромный, необъятный бизнес, – заключила с гордостью Мария. – Но это всегда риск. Такой, какой представляешь ты, например.

– Я не риск, Мария. Я только хочу уехать домой и забыть все это. Я никому ничего не скажу, – нервно ответила Мелани.

– Легко желать невозможного, – усмехнулась Мария. – Даже если бы я учла это, ты не сможешь ожидать от меня веры в твою осмотрительность. Вряд ли ты сумеешь держать язык за зубами. Сначала Эдуардо Чакас, потом другие.

– Это не то, что вы подумали… – Мелани рассказала все, что она знала о Диего и Марине.

Мария пристально смотрела на нее.

– Это самая невероятная история из всех, какие я слышала, – прошипела она. – Желала бы я, чтобы это было правдой. Марина была убита после допроса секретными службами, она была сожжена и похоронена в общей могиле. Это все, что мы знаем, а мы приложили немало усилий, чтобы выяснить хоть что-то, поверь мне.

– Но Диего говорил мне, что Марина была здесь вместе с „уродом" под присмотром брата Ремиго, – настаивала она.

– Какой урод? Что ты имеешь в виду?

– Ваш брат…

Мария встала.

– Мы отошли от нашей темы, Мелани. Ты чересчур много фантазируешь. Или Диего, не знаю. Это не имеет значения для меня. – Мария подошла к двери и открыла ее. Мелани увидела Ремиго, одетого во все черное. Мария повернулась к ней.

– Прощай, Мелани, – произнесла она. – Я очень сожалею.

– Вы сумасшедшая! – закричала Мелани. – Вы не можете так уйти. Люди начнут спрашивать, где я.

Мария остановилась у двери.

– Полагаю, ты имеешь в виду наших друзей. Но я не могу представить себе никого, кто бы очень забеспокоился, – ответила она. – Они же все приходили проститься с тобой в пятницу, помнишь? Ты исчезнешь, а я скажу, что тебе было необходимо срочно уехать и мы проводили тебя в аэропорт из Лас-Акесиаса. За пару часов секретарша Амилькара оформит документы для полета в Нью-Йорк. Я уверена, что нетрудно заменить фотографию в твоем паспорте. Официально ты покинешь Аргентину, а я буду с наслаждением давать твой старый адрес в Нью-Йорке всем, кто спросит, и буду утешать их, когда они не получат ответов и твой телефон не будет отвечать. Все слышали, как часто люди в Америке переезжают из одного места в другое…

За последние дни Мелани не раз представляла себе свою будущую жизнь на недели и месяцы вперед, но сейчас она могла думать лишь о следующей минуте.

– Я беременна, Мария, и, если вы убьете меня, вы убьете ребенка Диего! – нервно прокричала она.

После ухода Марии Мелани долго в одиночестве стояла у окна, потрясенная услышанным. Лишь спустя какое-то время она смогла прийти в себя и обдумать то, что узнала. Разоблачение Марии, их наркобизнес оказали на Мелани значительно меньшее воздействие, чем она ожидала; Амилькар и Мария вызывали в ней отвращение, полностью разрушив в ее душе ростки доверия и любви. Мелани никогда не любила родителей мужа, скорее, наоборот. И это откровение свекрови помогло ей – теперь у нее появилась реальная причина, чтобы ненавидеть их. Ведь раньше она вынуждена была умерять свое отвращение к ним до всего лишь недружелюбия, и не более того – ради ее любви к их сыну.

Невероятно, чтобы Мария могла лгать о своей собственной дочери, тем более что, как она считала, Мелани спустя несколько минут будет мертва. Поэтому Мелани решила, что Марина действительно была убита. Диего лгал о своей сестре, о своем дяде, и возможные причины его лжи были столь же мучительны для Мелани, как и доказательства того, что он солгал. Он, вероятно, был неискренен с ней во всем.

Мелани вошла в ванную, пустила холодную воду и ополоснула лицо. Расческа все так же лежала на столике, вряд ли Мария стала бы беспокоиться о том, чтобы у ее невестки была собственная расческа с выгравированными инициалами в то время, как она собиралась ее убить. Между костяными зубчиками расчески Мелани заметила несколько длинных волосков красивого каштанового оттенка и неожиданно вспомнила одну фотографию, которую Диего постоянно носил в бумажнике: у Марины были длинные каштановые волосы. Это были ее инициалы. Решетки на окне и дверях, основательные замки и запоры явно говорили о том, что до нее здесь уже держали какого-то узника. Может быть, Диего и не лгал вовсе. Мария ведь сказала, что когда-то Марина жила в этой комнате, расческа могла принадлежать как раз ей.

Кто-то осторожно постучал в дверь.

– Можно нам войти, сеньора Мелани? – Это был Ремиго, его поведение совершенно изменилось. Теперь она снова была „сеньорой Мелани", с которой он должен был обращаться учтиво.

– Войдите, – ответила Мелани и услышала знакомый звук отодвигаемых засовов – ничего не изменилось, она продолжала быть пленницей.

Ремиго вошел в комнату, за ним следовали двое мужчин.

– Мой брат Касильдо, сеньора, – представил он смуглого мужчину, стоявшего справа от него. Из рассказа Диего Мелани вспомнила, что тот был надзирателем Марины.

Ремиго повернулся к другому мужчине.

– А это доктор Гомес из ближайшего селения. Сеньора Мария попросила его осмотреть вас… – добавил он.

Мария стояла у камина и задумчиво смотрела на огонь, когда зазвонил телефон.

– Что так поздно? – спросила она, как только услышала в трубке голос Амилькара. – Почему ты не позвонил мне раньше? У меня появилась проблема.

– Что бы это ни было, это ничто по сравнению с тем, что происходит здесь, – раздраженно бросил Амилькар. – У меня свои трудности. Я буду у тебя утром, но ты можешь начинать все устраивать уже сейчас. Полчаса назад мне звонил Тито. Американцы страстно желают видеть нас, и они обратились к своим друзьям за помощью, настоящей помощью. Это очень серьезно, Мария. Тито сказал, что ему удастся отложить это мероприятие на день – не больше, и это все, чем он сможет помочь. Завтра они придут в мой офис.

Мария почувствовала нервозность в голосе мужа. Разведывательное управление США может раздуть процесс в Америке против них. У него есть весомые доказательства, раз оно надеется вступить в борьбу с деловой сетью Сантосов в Буэнос-Айресе.

– Я понимаю, – пробормотала она, внезапно осознав всю грядущую опасность. Но ей придется дождаться приезда Амилькара сюда и расспросить во всех подробностях.

– Ты можешь рассказать мне о своих проблемах? – спросил он.

– Мелани беременна, – ответила Мария. – Сегодня утром она сказала мне об этом, и я попросила доктора Гомеса проверить, правда ли это. Вскоре он принесет результаты анализов, но даже после осмотра он абсолютно уверен в ее беременности.

– Ты хочешь сказать, что твой план изменился?

– Он больше невозможен, Амилькар. Этот ребенок – наш внук. Теперь она одна из нас, – ответила Мария.

Мелани выключила телевизор и взяла одну из книг, стоящих стопкой на столе. Пару часов назад их принесла служанка, когда пришла убрать поднос после ленча. С ней вместе зашел Касильдо и принес телевизор и радио.

– Сеньора Мария прислала их вам, – произнесла девушка, указывая на книги.

Могла быть только одна причина столь внезапного внимания к ее особе, поэтому Мелани мысленно поздравила себя с мудрым решением: позволить доктору Гомесу осмотреть себя без сопротивления. В этом не было никакого особого расчета, просто она почувствовала отвращение при мысли, что, если она откажется от осмотра, Ремиго и Касильдо принудят ее силой.

– Если я вам понадоблюсь, вот здесь есть звонок, – прибавила девушка, показывая кнопку, скрытую с внутренней стороны передней спинки кровати.

– Спасибо. Как тебя зовут? – спросила Мелани.

– Виолетта, сеньора, – ответила служанка и, слегка кивнув головой, покинула комнату. Мелани услышала знакомый скрежет задвигаемых засовов. До того как Мария узнала о ребенке Диего, ее интересовало в Мелани лишь ее молчание, и если бы та смогла уверить в этом свою свекровь, то появилась бы хоть минимальная надежда, что Мария позволит ей когда-нибудь уехать совсем. Но сейчас все изменилось, будущий ребенок создал между ними определенные отношения.