Чтение онлайн

Вдоволь напившись и утерев раскрасневшееся лицо, Фиган сказал:

— Ух, как же хорошо, я наконец-то слезу с этой проклятой лошади!

Тяжело сопя, гном перегрузил вьюк в пролетку, и наш отряд двинулся дальше по дороге из желтого кирпича.

— Работает? — с нетерпением спросил я, похлопывая по холстине.

— У меня работают даже игрушки, что заказывают себе некоторые одинокие человеческие женщины… — важно произнес довольный собой гном.

— Ну, большое человеческое спасибо тебе, Фиган.

— Спасибо в кошеле не звенит.

— Зазвенит, когда мы порешаем насущные дела и я смогу спокойно тратить ману для банального производства золота.

Дождя не было уже несколько дней, зато по утрам обильная россыпь сверкающих бусинок щедро укрывала растительность — влажность стояла высокая.

Именно поэтому я решил ночевать прямо в пролетке. Пусть и ноги не особо вытянешь, зато выпадающая на траву утренняя роса не разбудит раньше времени. Это оказалось удачным решением, и я впервые за несколько ночей смог нормально выспаться.

Утром, как ни странно, меня никто не будил, а проснулся я оттого, что в лагере стоял переполох.

Когда я открыл глаза и поднял голову над пролеткой, Конрад со зловещим выраженим лица поигрывал мечом и грозился отрезать руки, ноги и уши неизвестному проказнику. Он выяснил, что из его сумки исчезла последняя бутылка "Медвежьей слезы".

Обозленный эльф рыскал по поляне и надеялся найти в траве свой белый гребень.

Сабри-Ойя задумчиво перебирала поклажу, видать и у нее что-то пропало, какие-то снадобья для травли монстров.

Из кустов вылез Фиган с секирой наперехват. Отдуваясь, взбешенный гном уселся на бревно.

— Грязные крысы! Ух, кто-то ответит мне за инструменты, — недобро прошипел он. — Да им же цены нет! Да я за них две сотни отдал! Закатаю в камень, замурую в самую глубокую пещеру, покрошу на щебенку! Скормлю Барзулу на обед и ужин!

Я вскочил и быстренько порылся по карманам. Из моего нехитрого скарба, состоящего из зажигалки, осколков чашки и… и все, не пропало ничего. Тапочки на ногах, халат на теле.

И тут начал дико гоготать Чор.

На солдата, у которого пропала недавно запаянная, а посему более дорогая сердцу и желудку оловянная миска, отчего-то снизошло отчаянное веселье. Казалось, еще секунда, и жердяй упадет на спину, дрыгая ногами в буйном припадке.

Смех товарища тут же мерзким гоготом подхватил Хныга.

Пырскнула в кулак Сабри, бросая взгляды куда-то вверх. Всегда мрачный Конрад вернул меч в ножны и радостно ухмылялся.

Даже гном перестал сокрушаться и начал хихикать, опершись о секиру.

Лишь Юркас изо всех сил сдерживался, но предательская улыбка то и дело наползала на его лицо.

Все в нашей компании отчаянно веселились и я не мог понять причину этого явления. Нам что-то подсыпали во вчерашнюю кашу и теперь у всех приступ безумия? Проделки шамана Бу?

Я повернул голову и проследил, куда направлены взгляды моих попутчиков.

Там… На высокой-превысокой сосне. На самой верхушке. Висели. Мои оранжевые трусы в птичках.

Бог ты мой! Какая-то сволочь решила подшутить и вывесила на всеобщее обозрение мое нижнее.

Напустив на себя серьезный вид, Юркас достал листик с пером и приготовился записывать Изначальную Речь.

— Че ржете? В муравьев превратить? — хмуро спросил я.

Смех немного поутих, но даже мои угрозы не заставили всех спрятать улыбки. Время от времени за моей спиной кто-то втихаря прыскал. Каждый понес потерю, но случай с моим исподним значительно поднял настроение моим спутникам.

Всколыхнулись кусты, и показался Наварро.

— Ничего! Никаких следов! — доложил шут.

— Шкарасам! — выругался Конрад. — Ладно, двигаем.

— Э-э, погодите минуточку, — вмешался я. — Наварро, ты можешь достать это… эти? Мои, в общем.

Висящие на сосне трусы не вызвали у Наварро даже улыбки. Я вообще ни разу не замечал, чтобы Шут улыбался.

Он молча взял веревку, закинул на ветки и начал сноровисто взбираться на сосну. Через минуту он уже спустился с моим бельем в руках.

Мне пришлось отойти в сторонку, чтобы надеть предмет своего туалета.

Так и не обнаружив никаких следов таинственного злодея, мы тронулись в путь

Через час дороги Конрад придержал Аспида, глядя под копыта коню.

Оказалось, что прямо на желтых кирпичах разложена тряпица, на которой лежали снадобья Сабри.

— Глядите! — еще через пару миль пути воскликнул зоркий шут.

В стороне от тракта, воткнутый ручкой прямо в щель трухлявого ствола обгоревшего дерева, торчал белый гребень из драконьей кости.

Дальше мы двинулись только после того, как эльф не меньше сотни раз протер белоснежными тряпочками свое сокровище.

Солнце уже висело в зените, воздух над дорогой подрагивал от призрачной дымки, когда отряд добрался до развилки. Одинокое дерево с разлапистой кроной расположилось как раз на перепутье, где в сторону от Желтого Тракта убегала немощеная дорога. Жаль Конрад не даст времени отдохнуть до вечера в тени.

Едва мы оказались возле толстого ствола с указателем "Последний Приют — туда", прямо под копыта Аспиду свалился мешок.

— Мой! — заорал гном, выскочил из пролетки и бросился к дереву.

Пока Фиган рылся в мешке и сверял свои ценности, Конрад с мечом в руке обошел дерево по кругу. Эльф предусмотрительно натянул перчатки и наложил стрелу на тетиву.

— Привет! — раздался голос прямо с кроны дерева.

У Нэндила с реакцией все оказалось в порядке, и он не целясь выстрелил на голос. Стрела устрашающе свистнула и скрылась между листьев и веток.

— Э-эй! — тут же донеслось сверху. — Не стреляйте! Я же все вернул.

— А ну, покажись, паршивец! — рявкнул Конрад, поигрывая мечом.