Чтение онлайн

Кроме того, Англо-иранская нефтяная компания в 1940 — 1941 гг. поставила Японии 1 млн. тонн, а «Ройал датч-Шелл» предложила в конце 1940 г. поставлять 2 млн. тонн ежегодно. Несколько меньшие количества поступали из Мексики и Латинской Америки. Поэтому неудивительно, что дальневосточный партнер стран «оси» вступил в войну против союзников, имея запас нефти в размере 8 млн. тонн. Без этого Япония не смогла бы подготовиться к войне и, возможно, не напала бы на Соединенные Штаты.

Факты заискивания перед Японией и жесткая политика в отношении Индонезии требуют более тщательного рассмотрения. 12 ноября 1940 г. было достигнуто соглашение между Батавской нефтяной компанией (дочерним предприятием «Ройал датч-Шелл»), Нидерландской колониальной нефтяной компанией (дочерним предприятием «Стандард ойл оф Нью-Джерси») и миссией Кабаяси. Японские представители сначала требовали ежегодных поставок нефти из Индонезии в размере 3 млн. тонн, но так как требование было выставлено с явным запросом, что свойственно восточной манере торговли, то японцы вернулись домой вполне удовлетворенными, подписав соглашение о поставке почти 2 млн. тонн. Им обещали поставлять 760 тыс. тонн сырой нефти и 546 тыс. тонн нефтепродуктов сверх 494 тыс. тонн, которые компании поставляли обычным порядком. Полгода спустя сделка была возобновлена, и только в силу официального эмбарго на экспорт в Японию, объявленного после оккупации Индо-Китая в июле 1941 г., дальнейшие поставки прекратились.

С другой стороны, в 1940 г. фольксрад в Индонезии потребовал введения 10-процентного налога на экспорт нефти. Сначала это предложение было категорически отвергнуто под тем предлогом, что нефтяная промышленность и без того обременена налогами. Позже голландский губернатор согласился на 5-процентное обложение. Он утверждал, что нефтяные промышленники уже платили 13,5 млн. флоринов в виде налогов в мирное время и что в силу различных обложений военного времени эта сумма повышается до 24 млн. флоринов.

Такая политика, демонстрировавшая близорукость и эгоизм иностранных правителей, накануне войны, захлестнувшей Индонезию, не могла не иметь катастрофических последствий. Когда Япония решила вступить в войну, Индонезия, являвшаяся наиболее важной и притягательной для нее целью, оказалась в окружении и была не способна защитить себя от военного нападения. Командование японского флота вторжения, работающего на нефти, поставляемой врагом, увидело, что силы союзников не способны оказать никакого сопротивления и могут противопоставить военным действиям Японии лишь тактику выжидания. Колониальные правители не умели и не желали организовать народное сопротивление врагу. Старая система колониального угнетения обрекала Индонезию на поражение еще до вторжения врага.

16 декабря 1941 г. японские войска оккупировали северную часть Борнео и Саравак. Вскоре они захватили нефтеносный район Самаринду (в восточной части Борнео), а затем и Церам. На Сараваке и в Брунее (северная часть Борнео) голландские королевские инженерные войска успели взорвать нефтяные скважины и нефтенасосные станции, в то время как на острове Таракане в связи с поспешным отступлением этого сделать не удалось. Об успешных действиях голландцев сообщалось также с Южной Суматры, где полк японских парашютистов, пытавшийся захватить основной нефтеносный район Индонезии, был полностью уничтожен. Разрушение промыслов производилось, однако, неохотно. Стремление к скорейшему восстановлению добычи нефти после отвоевания этих островов у Японии являлось препятствием к проведению политики «выжженной земли» в Индонезии.

Япония захватила нефтеносные участки, где потенциальные возможности нефтедобычи составляли 8 млн. тонн высококачественной нефти в год. Ни одна из ее предыдущих побед, казалось, не приносила ей такого успеха. На одной только Суматре в 1940 г. было добыто 5,2 млн. тонн. Кроме того, на Суматре находились нефтеочистительные заводы (в Панкалан Брандане на севере и в Пладже и в Сонгей Геронге — на юге), общая производственная мощность которых составляла 5,5 млн. тонн в год, а также два крекинговых завода общей мощностью в 1,1 млн. тонн в год.

Около 900 тыс. тонн нефти японцы ожидали получить на Яве, причем 750 тысяч из них могло быть переработано в Вонокромо, Чепу и Капоане. На Восточном Борнео, стоящем на втором месте по добыче нефти в Индонезии, имелось два главных нефтеносных района. В одном из них — Самаринде — было добыто в 1940 г. 850 тыс. тонн, в другом — 940 тыс. тонн знаменитой тараканской нефти, которая могла быть использована как топливо для судов без предварительной переработки. Нефтеочистительный завод в Баликпапане мог перерабатывать 1,8 млн. тонн сырой нефти ежегодно. Небольшой участок на острове Церам поставлял около 100 тыс. тонн нефти в 1940 г.

Наконец, 750 тыс. тонн в год добывалось в британском протекторате Брунее и 170 тыс. тонн — на Сараваке, также находившемся под британским покровительством. Нефть из этих районов обычно перерабатывалась на нефтеочистительных заводах в Лутонге.

Когда японцы прибыли на острова, они обнаружили, что разница между производственной мощностью нефтеносных участков и нефтеочистительных заводов в мирное время и после частичного уничтожения скважин и заводов была не очень велика. Ущерб, нанесенный промыслам воинскими частями и обслуживающим персоналом участков, был не очень значительным, и японским инженерам и техникам потребовался только год, чтобы довести добычу нефти до двух третей се прежнего объема. Благодаря предварительной подготовке, но прежде всего благодаря бурильному и насосному оборудованию, поставлявшемуся им до 1911 г. их врагами, японцы смогли восстановить добычу нефти в такой степени, что бы в 1943 г. получить из Индонезии около 5,5 млн. тонн нефти.

До осени 1944 г. путь в 5 тыс. километров, покрываемый танкером от Индонезии до Японии, не подвергался нападениям союзников. Затем генерал Макартур отвоевал Филиппины, и это позволило союзникам организовать эффективную блокаду и, таким образом, свести поставки нефти из Индонезии до минимума. Следующая таблица, взятая из газеты «Лэмп», издаваемой «Стандард ойл оф Нью-Джерси», дает представление о положении во время войны.

В течение 1945 г. добыча была незначительной в связи с военными операциями, разрушениями, причиненными отступавшими японцами, и последующей борьбой за восстановление колониального господства в Индонезии. Нефтяные компании надеялись, что их собственность будет возвращена им почти автоматически. Декларация независимости и образование Индонезийской республики в августе 1945 г. явились для них страшным ударом. Было очевидно, что в новых условиях владение нефтяными участками и нефтеочистительными заводами было далеко не таким надежным делом, как при голландцах, про которых, в лучшем случае, можно сказать, что они покровительствовали двум международным концернам — «Ройал датч-Шелл» и «Стандард ойл» — и в худшем, что они полностью подчинялись им.

В существовании независимого национального правительства, считающего, что все основные отрасли промышленности должны находиться под определенного рода государственным контролем, нефтяные компании видели угрозу своим интересам. Голландия, извлекающая 25% своего национального дохода из Индонезии, не захочет расстаться со своими привилегиями. Не захочет этого сделать и «Ройал датч-Шелл», которая представляет английский и голландский финансовый капитал и которая только что выпустила специальные двадцатипроцентные боны для постоянных держателей ее акций. Ученые мужи из английского министерства иностранных дел, специалисты по имперской политике, также считают, что жизненно важные пути на Дальний Восток и дальше находятся под угрозой, пока не будет восстановлена власть Голландии как основной опоры британской имперской политики в Индонезии. Интересы иностранных нефтяных компаний и стратегические соображения — вот причины, по которым английские войска оставались в Индонезии до тех пор, пока не прибыло достаточное количество голландских войск, чтобы восстановить статус-кво или нечто подобное.

Соединенные Штаты занимают несколько иную позицию. После того как Индонезия была захвачена японцами, США стали маневрировать — так же как и после первой мировой войны, — чтобы улучшить свои экономические и, если возможно, политические отношения с Индонезией, и голландские деятели время от времени проявляли большое беспокойство, а иногда и недовольство по поводу намерений американцев. Несмотря на свою увеличившуюся долю в добыче нефти и свое финансовое влияние, американские компании все еще находятся в меньшинстве в Индонезии, и поэтому они непрочь создавать различные препятствия на пути англо-голландских промышленников. Этим объясняется некоторое, правда, довольно сдержанное, сочувствие Соединенных Штатов к стремлению Индонезии освободиться от англоголландского господства. С другой стороны, Америка не может и не хочет заходить слишком далеко в своей поддержке Индонезии, опасаясь, как бы индонезийцы не стали на принципиальную точку зрения в отношении изгнания иностранных компаний из своей страны; в этом случае дяде Сэму ничего не достанется. За последнее время Соединенные Штаты заметно воздерживались от каких-либо комментариев относительно событий в Индонезии. Если бы Вашингтонское соглашение по вопросам нефти признало господствующее положение «Ройал датч-Шелл» в Индонезии, с тем чтобы «Ройал датч» оказала поддержку американским компаниям в других районах, то это было бы вполне в духе соглашений, заключенных после второй мировой войны.

Так как соглашение 1920 г., заключенное в Сан-Ремо, доказало нефтяным компаниям и поддерживающим их правительствам, что откровенно наглые заявления о сферах влияния, предусмотренных в тайных договорах, являются совершенным безумием в эпоху усиления влияния общественного мнения и народных волнений, переговоры с тех пор стали происходить при закрытых дверях. Теперь до мирового общественного мнения доводят только благочестивые рассуждения о высоких принципах. Принятые решения больше не предаются гласности. Они постепенно выявляются в ходе текущих событий, причем обычно широкая публика не догадывается, что факты, о которых она узнает в последовательном порядке, являются частью целого заговора. Не существует никаких документальных доказательств того, с какой беззастенчивой наглостью происходит раздел сфер влияния, и оппозиция не может до конца разоблачить эту политику при помощи неопровержимых доказательств. Так, например, можно быть совершенно уверенным в том, что Вашингтонское соглашение по вопросам нефти между Соединенными Штатами и Великобританией, подписанное окончательно в сентябре 1945 г., является результатом тайной договоренности. Можно даже утверждать, что в ответ на уступку англичанами концессий на Среднем Востоке американские нефтяные компании согласились воздержаться от активной деятельности в Индонезии и что обе стороны договорились о совместной борьбе за свои капиталовложения в нефтяной промышленности Румынии, Венгрии и Австрии. Но сейчас нельзя сослаться ни на один официальный документ, в котором было бы сказано что-либо подобное.