Чтение онлайн

Разумеется, великим принципом политики любого империализма остается «Разделяй и властвуй». Еще Бжезинский объяснил, чего Соединенные Штаты боятся более всего на азиатском континенте: «Китай мог бы стать основой антигегемонистского союза: Китай — Россия — Иран» [225] .

Контуры такого союза стали вырисовываться с возникновением «Шанхайской группы», которая объединила Китай, Россию и четыре центральноазиатские республики: Казахстан, Таджикистан, Кыргызстан и Узбекистан. Ее целями стали борьба против вторжений исламских террористов и экономическое сотрудничество. Такое сотрудничество было бы благоприятно для четырех республик, которые также ослаблены реставрацией капитализма и разрушением СССР. Промышленное производство в Казахстане и Таджикистане снизилось на 60%. Согласно американским военным экспертам, «такой экономический спад возможен лишь при вступлении страны в войну» [226] .

А вот комментарий австралийского аналитика: «Вновь образованная Шанхайская группа вполне могла бы превратиться в мощную силу, стоящую на пути влияния Соединенных Штатов в регионе. Согласно российскому агентству Интерфакс, Индия и Пакистан, возможно, были бы заинтересованы в присоединении к этой организации» [227] . Это совершенно неприемлемо для американцев, которые никогда не допускали, чтобы где-либо в мире образовался не подчиненный им «общий рынок».

Другой крупный политик, Генри Киссинджер, гак излагает американскую стратегию: «Существует поддержанная Китаем и Японией тенденция к созданию свободной экономической зоны в Азии. Новый серьезный финансовый кризис в Азии или в индустриальных демократиях, безусловно, подтолкнул бы усилия азиатских стран, направленные на установление более эффективного контроля над своими экономическими и политическими судьбами. Враждебный блок в Азии, куда бы вошли как наиболее населенные страны мира с гигантскими ресурсами, так и некоторые важнейшие индустриальные страны, был бы несовместим с американские национальными интересами. По этой причине Америка должна присутствовать в Азии, и ее геополитической целью должно стать недопущение превращения Азии во враждебный блок стран (что с большой вероятностью могло бы произойти под эгидой одной из великих держав этого региона)» [228] . Словом, разделяй и властвуй. Ибо в устах Киссинджера слово «враждебный» означает «не подчиненный интересам американских транснациональных корпораций».

Так что совсем не случайно вторглись Соединенные Штаты в Афганистан. Они решили использовать эту страну, расположенную в самом сердце Азии, как плацдарм для своих будущих операций против соседних России, Ирана, Китая. Вашингтон заинтересован в бывшей советской базе в Баграме в Афганистане и уже превратил — что оказалось более простой задачей — Узбекистан в свою военную базу, а сейчас собирается захватить контроль над аэропортами Туркменистана. Целью является изгнание российских войск из региона. Сколько же действительно пользы от этой войны! Тем более что назревают трудности с американскими базами в Азии — в Корее, на Тайване, в Японии...

О введении американских войск в Узбекистан говорили как о временной мере, решение о которой было принято только после сентябрьских терактов. В действительности же зеленые береты были посланы в эту страну Вашингтоном уже в 1999 году, и в том же году большое число ее офицеров было принято в американские военные училища. В том же 1999 году эта страна была принята в антироссийский военный союз ГУАМ — Грузия, Украина, Азербайджан и Молдавия. Фактически США стремятся к тому, чтобы в каждом стратегически важном районе иметь государство, которое в каком-то смысле было бы их Израилем, их авианосцем. После Косово и Великой Албании в ГУАМ были приняты Азербайджан и Узбекистан.

На Кавказе Азербайджан и Грузия полностью интегрировались в американскую стратегию. Нефтяные республики Центральной Азии более сдержанны, взвешивая за и против экономического и политического сближения с Китаем и Россией. Как же их подтолкнуть? Вспомним высказывание бывшего министра США Джеймса Бейкера: «Мы должны быть противниками фундаментализма лишь в той степени, в какой этого требуют наши интересы» [229] .

Если нефтяные республики откажутся подчиниться, США полностью дестабилизируют обстановку в них, в максимальной степени используя для этого исламских боевиков, базирующихся в Афганистане. Такой сценарий уже проигрывался в Косово: прямо под боком американской военной базы Кэмп Бондстил и под ее прикрытием террористы Армии освобождения Косово (АОК) напали на Сербию с юга в конце 2000-го и на Македонию весной 2001 года. В настоящее время все центрально-азиатские страны в той или иной степени втянуты в войну с панисламскими боевиками. Главной организацией последних является Исламское освобождение Узбекистана, члены которого проходят подготовку в Мазари-Шарифе, где также находят пристанище боевики из Чечни и китайского Хинг-Янга.

Благодаря войне против Ирака Соединенным Штатам удалось создать военные базы в Персидском заливе. Благодаря войне против Югославии они обосновались в Боснии, Косово и Македонии. На этот раз они рассчитывают обосноваться в Грузии, Азербайджане, Туркменистане и Узбекистане, одновременно проведя модернизацию своих баз в турецком Инджерлике и Саудовской Аравии.

Если им удастся захватить столь выгодные позиции, то в военном отношении они приблизятся к Ирану, Пакистану и Китаю и еще лучше затянут кольцо вокруг России. Это также прекрасные стартовые позиции для дальнейших авантюр в южном направлении: Индийский океан, Индокитай...

Почему компания Юнокаль и другие американские фирмы, входящие в ее консорциум, так заинтересованы в упомянутом афганском нефтяном маршруте, несмотря на связанную с ним высокую степень риска? Нефть и газ Центральной Азии уже экспортируются в Европу. И что же? Вот что говорит Боб Тодор, вице-президент Юнокаль: «Западноевропейский рынок достаточно неудобен. Его отличают высокие цены на нефтепродукты, стареющее население и сильное соперничество со стороны природного газа. Кроме того, здесь очень жесткая конкуренция» [230] .

Таким образом, азиатский рынок представляет для Юнокаль больший интерес, поскольку, как поясняет далее Тодор, он дойдет до Индийского океана и окажется гораздо ближе к важнейшим рынкам Азии: «Рынки, на которых американские нефтяные гиганты смогли бы развернуть свою деятельность, быстро развиваются. Предполагаемые прибыли существенно выше тех, которые дает европейский рынок. Но строительство сможет начаться лишь после того, как в Афганистане будет сформировано правительство, признанное международным сообществом».

Компания Юнокаль думает о предполагаемых прибылях. Но американская администрация думает и о давлении, которое она могла бы оказывать на китайскую экономику. Для проведения в жизнь стратегии, определенной Бжезинским и Киссинджером (см. выше), нефть представляет собой оружие, о котором можно только мечтать. Ведь устойчивое развитие китайской промышленности резко увеличивает ее потребности в нефти и газе. Повторим: тот, кто контролирует производство и транспортировку этих продуктов, контролирует и экономику всех стран, которые от них зависят.

Эта опасность не ускользнула от внимания Пекина. В конце августа 2000 года Хя И-Шань из китайского института международных исследований писал: «Вследствие продолжительного экономического роста последние годы наша страна была вынуждена импортировать значительное количество нефти... В то время как для получения нефти мы рассчитываем производить инвестиции за границей, (...) международный монополистический капитал с помощью своих правительств захватил все крупнейшие рынки нефти и газа в мире. Монополистический капитал Запада ведет агрессивную борьбу за обладание ресурсами стран бывшего СССР. Нет сомнения, что все будет сделано для того, чтобы преградить китайским компаниям доступ к энергетическим ресурсам этих стран. Мы должны как можно скорее сформулировать свою стратегию: радикальное решение проблемы — это развитие внутреннего производства» [231] .