Чтение онлайн

– В отпуске, – стерильно-официальным тоном пояснила секретарша. – Взяла за свой счёт. Когда будет – не знаю.

Извинившись через силу, Верховский вышел и прикрыл за собой дверь. У Лидии наверняка нашлись бы для него слова; на большее и рассчитывать-то глупо, но её рассудительных выводов и спокойного голоса хватило бы с лихвой. Когда будет – никто не знает… С её-то положением, и финансовым, и общественным, она может себе позволить хоть год на рабочем месте не появляться. И что теперь делать? Орать в пустоту её имя в надежде, что она сочтёт нужным ответить на зов?

– Саша, вам нужна помощь?

Марина Маланина, в белом лабораторном халате и с пухлой папкой под мышкой, остановилась рядом и пристального его разглядывала. Настырная дурёха… Какая от неё помощь? Разве что уйти на другой конец Управы и на глаза не попадаться.

– Нет, – сердито отрезал Верховский и решительно зашагал прочь.

Переживания переживаниями, а рабочих обязанностей с него никто не снимал.

Стылое вешнее поле стелилось до самой реки, почти до края пологого берега. Половодье уже сошло, оставило землю влажной и мягкой. Пашню селяне приберегли под пар. Чают на грядущее лето собрать добрый урожай, только вот, может статься, сеять уж будет некому. Милостивы боги; отведут ли идущую с востока беду?..

Драган мог бы не бить ноги по полям и луговинам. Тут ещё далеко до холодной черты; не ему, с его-то умением, бояться лукавой игры чар близ невидимой границы. Но идти легче, чем стоять и маяться ожиданием, чувствуя, как ноют от холода и натуги состарившиеся жилы. Сколько ни спорь с богами, а всё одно они правы: некогда первый волхв Ильгоды сделался дряхл и немощен, что перед хворями, что перед грядущим. Без малого лето тому назад он, может, сумел бы отвратить напасть, одним лишь словом положить конец не начавшейся ещё войне. Не стал. Упёрся в свои клятвы. Теперь что же? Погибла в огне изобильная Ястра, легли под копыта низкорослых степных лошадёнок земли вечной весны, а как просохнут после зимы дороги – такая же будет и судьба Ильгоды. Так говорил устами погибшего мальчишки, Ар-Иаста, добрый Драганов друг; был, как всегда, прозорлив и мудр. Рассказывали, что Ар-Ассан, уж на что старик, наравне с воинами стоял на городских стенах, искусной волшбой своей сделал столько, сколько сумеет не каждая дружина. За то и был растерзан посреди умытой кровью Белой площади, той самой, по которой гулял некогда с друзьями, глядя на высокие звёзды и слагая сладкозвучные песни. Агирлан, молодой вожак степняков, после той расправы велел своему воинству не щадить никого из ненавистного Стридарова племени…

Смерть Драганова чистой не будет, тут и к ведьме ходить не надобно. От вражьего клинка да с такой-то виной на душе – где же уберечься? Теперь только спасать, что можно ещё спасти. Волхв потянулся к серебряной цепочке – единственному оберегу, который довелось ему носить на своём веку. Она была тёплая, словно долго пролежала на солнце; давно уж так не случалось. Добрый знак. Раз так, то есть надежда, что зов его не канул в пустоту, не рассеялся у холодной черты. Сколько ждать? День, ночь, седьмицу – или, может, сколько ни жди, всё впустую? Драган что было сил сжал в пальцах крохотный камушек. Позабыла ли его Лидия? Если и нет, помнит она статного красавца, а встретит – согбенного седого старика. Давно миновали отпущенные им дни и ночи, но, может статься, осталась хоть тень былого, хоть добрая память… Испроси он помощи, она не откажет, но того мало. Надо, чтобы поняла.

Пашня сменилась диким лугом, а тот – лесом, прильнувшим к мелкой равнинной речушке. В сыром предвечернем сумраке голые ветви вязов казались закостеневшими грозовыми всполохами. Здесь старый волхв безошибочно чуял близость холодной черты. Ещё дюжина-другая шагов – и выйдет из укрытия страж, спросит, зачем пришёл незваный гость. Того не нужно; Драган твёрдо знал, что никогда больше не шагнёт через зыбкую грань. Не стоит оно того. Бесчестно будет. Встав у кряжистого мёртвого ствола, до половины сожжённого когда-то небесным огнём, волхв снова коснулся оправленного в серебро гладкого камушка и стал ждать.

Она явилась на закате. Почти не постаревшая, хоть для неё и должно было пройти никак не меньше десятка лет. Увидав его, замерла на месте; сперва не признала, потом опешила, хоть лицо её и не отразило горечи. Драган, усмехнувшись, шагнул ей навстречу.

– Здравствуй.

– Здравствуй, – улыбка вышла у неё печальной. Немудрено: для него память о былых временах сейчас воскресла, а для неё-то – умерла. – Ты… звал меня?

– Звал, – Драган спрятал под воротник серебряную цепочку. – А ты взяла да пришла.

Лидия склонила рыжекудрую голову. Хороша, как и прежде, только что-то погасло в прекрасных её глазах. Узнай она, что сталось с Ястрой, что бы сказала?

– Конечно, пришла, – Лидия всё улыбалась, и не понять было, взаправду или из притворства. – Как я могла не прийти, если чары… Если чары всё ещё работают?

– В другой раз уж не станут, – горько усмехнулся Драган. Лидия отвела взгляд; тоже, видать, не знала теперь наверняка, дотянется ли до неё колдовской зов. – Не печалься. Я не затем звал, чтоб душу тебе бередить, а затем, чтоб испросить уговора.

– Уговора?

– Да, – его позабавило, как она, раздумывая, хмурит брови. Понимает, о чём речь; в толк взять не может. – Надобно мальцу показать, что там на вашей стороне делается, чтобы впредь не страшился через черту шагать. Сам я уж стар, а иным, кроме тебя, не верю. Возьмёшься ли?

Лидия долго молчала – дольше, чем когда увидала его, нынешнего. Потом, глядя в сторону, спросила:

– Ты взял ученика? Давно?

– Да вот пятое лето на исходе.

– Что же такое он совершил?

– Свою жизнь едва не отдал за две чужие.

Драган тяжко вздохнул и принялся за рассказ. Надо, чтоб она знала. Чтобы поняла. Лидия слушала внимательно, знакомо склонив к плечу голову. Он ничего от неё не утаивал, кроме самого страшного – идущей с востока бури. Скажи он, что боги отвернулись от Ильгоды, что дни её сочтены, а с ними – и дни Драгановы, Лидия бы не согласилась. Она упрашивала бы старика уйти с нею за холодную черту, а когда не сумела бы – осталась бы здесь, чтобы встать с ним плечом к плечу в грядущей войне. Так нельзя. Надо, чтоб она жила.

– Да уж, выдающаяся личность, – пробормотала Лидия обманчиво-весело, выслушав его рассказ, и тут же вздохнула. – Драган, я… Я сама никогда не наставничала. Не умею. Не представляю, как. Даже с детьми из нашего мира, а тут…

– Так я и не прошу наставничать, – волхв усмехнулся краем рта. – Я, вишь, всему, что надо, его выучил, хоть тоже прежде никого к себе не брал. Только вот сам через черту уж не пойду. Прошу – много ли, мало – половину одного лета. Чтоб пообвык там у вас.

– Полгода, – повторила Лидия на свой лад. – Это почти два с половиной по-здешнему…

– Что, думаешь, не дождусь назад?

Она смутилась. Угадала, хоть вслух говорить и не хотела. За два долгих лета война, дадут боги, отгремит; что-то сменится, что-то останется, вот только Драгану начертано погибнуть в её огне. Всем суждено, кто служит Премудрому строгую свою службу. Лидия, конечно, думает про другое: что старика подкосит болезнь или тяжесть прожитых лет. Пусть так.

– Я… да, я сделаю, – она говорила быстро и скомканно, словно сама себя убеждала. – Всё, что смогу, сделаю. У нас, конечно, сейчас не так свободно, как раньше было… Но это неважно, наверное. Да, Драган, я смогу, – решительно сказала она наконец и храбро посмотрела ему в глаза. – Когда?