Чтение онлайн

И как только его приказ исполнили, не без интереса принялся за осмотр.

Вышло, надо было признать, не так уж и плохо. Скорее даже вполне себе ничего так. Но в отсутствии зеркала опред?литься было не так чтобы просто. И тем не менее, глазам его предстали вполне себе человеческие, пусть и неестественно белые, зато пятипалые, с длинными, опять-таки вполне себе человеческими пальцами, руки. С ногами тоже всё в порядке было. Как и с ростом, если оценивать его, опираясь на высоту надгробий, то что-то около ста семидесяти, ста восьмидесяти. Но вот налюбовавшись вновь созданным собой, мужчина, а это был именно он, ибо все признаки, положенные этому, у него так же имелись, несколько зябко поёжился от пробивающего его, не по-июньски прохладного ветерка. Опустив свою руку в карман накинутой на него верным слугой мантии, вытянул оттуда столь знакомую ему, верой и правдой служащую ему волшебную палочку. Нежно погладил её, а потом поднял и направил на тихо сбившегося в комок Квирелла.

И… ничего, вообще ничего, взмахнул, но никакого эффекта, как и прежде, не последовало. Это заставило мужчину свести пока ещё лишённые какой бы то ни было растительности брови. После чего он попробовал ещё несколько раз, вот только результат оказывался прежним. При этом магию он прекрасно чувствовал. Она текла вокруг, вихрилась. Что, в общем то, было не так чтобы удивительным, если учитывать, что именно тут только что произошло.

— Не подходит, — разочарованно пробормотал убравший свою верную подругу обратно в карман Волан-де-Морт, после чего, не обращая внимания на то, что его слуга банальным образом кровью истекает, потребовал у того уже его палочку. Эффект правда был практически тот же. Разве что чуждая ему, ещё и в руке не так удобно как родная ощущалась.

О том, что причиной всему этому было то, что за несколько дней до этого, Гарри и прибывший за ним ради этого Дэрек Олливандер врача посетили никто из присутствующих на кладбище и подумать не мог. Посещение было плановым. Дирекция школы о нём знала, и декан лично разрешение на выход подошедшему к ней с письмом дяди, Гарри вручила. Именно так за день до испытания, Гарри и побывал в Лондоне. Тихо, спокойно.

Частная клиника, привычные уже, но от того не добавляющие и капли радости анализы. На этот раз до неприличия болючие. Ведь в начале врач три раза в вену не попал, в итоге справился, и четыре пробирки крови заполнил. А затем на месте укола и вовсе напугавшая Гарри шишка налилась. Оказалось, что ему в процессе вену повредили. Извинялись администраторы долго. Но да не зря натерпелся, так как врач в итоге сказал, что всё и в самом д?ле совсем хорошо. А что может быть лучше, чем узнать о том, что теперь ещё и пиццу разрешили. Маргариту только, и исключительно на бездрожжевом тесте. Но это же всё равно пицца. Большая, круглая, с тонко нарезанными помидорками. Пока до машины шли, дядя пообещал, что по приезде домой ему её с тройной порцией моцареллы сд?лают.

О том, что бравший у него кровь под империусом был, а также и о том, что одна из пробирок была, как говорится, лишней, ни Гарри, ни его опекуны так никогда и не узнали. Как не узнал и мiръ магической Англии о том, что его самый большой страх, в основном посредством газет созданный, воскреснуть изволил. Ведь изволить то и в правду изволил, и даже не напортачив нигде. От чего тело у него получилось вполне себе человеческим. Человеческим, зато без магии, точнее, как без магии. Ведь видеть-то он её вид?лъ и даже в себе самом вполне себе ощущал. Вот только наружу выплеснуть никак не получалось. И палочка в его руках не более чем простой деревяшкой была, как впрочем и для любого другого сквиба.

Лето пролетело как не было, на этот раз в Италии. И как и в прошлом году, семейство Олливандеров арендовало весьма уютную виллу на берегу Средиземного моря. Следствием чего стало это самое море, а также прилагающиеся к нему солнце и едва ли не безконечное количество пиццы. Обалденной, практически умопомрачительной, особенно после двух л?тъ практически полного воздержания. Домой возвращались загоревшими до состояния головёшки, все, за исключением дедушки. Мастер от солнца в этом году под зонтиком спрятался. Урока прошлого года ему, как он сам это всё пояснил, более чем хватило. А потому застать его врасплох у младших так и не вышло. Ну да не больно-то и хотелось, вот то ли д?ло петь песни у разведённого под ночным небом костра. В итоге, Гарри к Адэйну в ученики напросился и к августу уже вполне сносно себе на гитаре бренчал. Собственно, так она в Хогвартсе и оказалась, гитара в смысле.

А пока дорвавшиеся до лета и солнца подростки отдыхали, в магической Англии творилась история. Лишился своего места, ни с того ни с сего заявивший о якобы возрождении неназываемого, Альбус Дамблдор. Доказательств он, разумеется, ни Визенгамоту, ни лично министру не предоставил. Чем собственно готовящегося к выборам в следующем году действующего министра магии Корнелиуса Фаджа и разозлил. Ни при чём был Малфой и его деньги. Он вообще за последние три месяца в министерстве появлялся лишь дважды, и с министром не вид?лся. Последствиями же стало то, что профессора ЗОТИ в этом году назначили напрямую из министерства. Предшествовало всему этому то, что по окончании учебного года предыдущий преподаватель данного предмета был обнаружен у себя в покоях мёртвым.

Произошло это через сутки после того, как ученики отбыли на каникулы. А потому осталось практически никем незамеченым. Никем, кроме министра, судя по всему. Итогом этого и стало то, что преподавателя в буквальном смысле назначили. Вначале, правда, никого так и не нашли, но да не без помощи министра это случилось. И все заинтересованные к пренеприятию Альбуса о судьбе всех предыдущих своих потенциальных коллег оказались весьма качественно просвещены. Один пропал, другой карьеры лишился. Дутой, на косметических заклинаниях построенной, но тем не менее карьеры. Чего-либо плохого в итоге разве что об Р.Ж. Люпине сказать было невозможно. Тихо-мирно уволился, сразу же после того как экзамены принял. И, как и все, не более года отработал. Грозный глаз и вовсе вот прямо в Хогвартсе умер. Тихо, как показало обследование, мирно, во сне. И тем не менее — именно умер. В итоге ни стращать, ни паче того, угрожать Фаджу никому не потребовалось. Кандидаты сами всей глубиной проблемы проникались.

Именно так и вышло, что двадцать девятого августа, когда Альбусу отказал последний из возможных претендентов на должность, министр его и обрадовал. Радости, правда, на лице Дамблдора как-то незаметно было, ну да подобное к д?лу, как говорится, не пришьёшь. А тем вр?менем истлел последний в этом августе календарный листок и не успел его пепел осыпаться, как на его месте появился точно такой же, но уже сентябрьский.

До вокзала добрались без приключений. И, как и ранее, за руку с дядей пересекли барьер. В тележке чемодан, за левым плечом подаренная Адэйном на день рождения гитара. А на плече непосредственно кот, красивый, белый. Ничего необычного в общем, ну кроме гитары, разумеется. Диковинный, надо признать, для школы чародейства и волшебства музыкальный инструмент. Но вот в царившую по случаю отправления поезда в оную школу суету, ворвался дробный перестук колёс медленно набирающего ход паровоза. А вскоре и друзья подтянулись. Забежал Рольф, рассказал, что мол котятки из второго помёта что-то там юниорское на чемпионате мiра взяли. Вроде бы как даже все призовые места. И то только потому, что судьи не смогли их всех на первое место усадить. Банально площади тумбочки не хватило. Про призовые ещё, мол, а если точнее, то ту их часть, что ему как хозяину кота производителя причиталась. А также за двух нашедших своих хозяев зверей тоже упомянул. На счёте, мол, уже. После чего значком старосты сверкнул и в вагон для них выделенный унёсся.

Так до Шотландии и доехали. Кто-то заходил, кто-то уходил. Поздороваться ли, спросить ли. Тихо по итогу практически не было, но да тихо — и в купе полном подростков! Одна только Гермиона, несмотря ни на что, читала, в процессе умудряясь ещё и Мерлина своего гладить. Но вот поезд начал вполне явственно замедляться и за окном показалась до боли знакомая уже хогсмидская платформа. Первокурсников, правда, в этом году встречал почему-то не Хагрид. Правда, Гарри на это не так чтобы внимание обратил. Отсутствие полувеликана отметил, да и всё на этом. Устроился в карете, да так до Хогвартса и докатил. После был Большой зал и рассаживающиеся за своими столами студенты. Но вот все преподаватели заняли свои места и несколько мгновений спустя двери Большого зала отворились, пропуская безсменно ведущую за собой ещё не распред?лённых по факультетам первокурсников, МакГонагалл. В руках у неё была та самая, из года в год встречающая всех новичков трёхногая табуретка. На которой в свою очередь располагалась распред?ляющая шляпа. В этот раз их стайка была не такой уж и большой. По крайней мере, так показалось мазнувшему по ним взглядом Гарри.

И вот находящаяся на трёхногом табурете шляпа встрепенулась. В её тулье открылась похожая на рот прорезь и зал огласила ежегодная для Хогвартса песня. На этот раз она призывала всех её слышащих забыть о распрях и сплотившись в единое целое, проложить сквозь тернии тропинку к знаниям. А если по-простому, то учёбой заниматься, а не всяким там, к ней не так чтобы относящимся. Многих в зале эта песня заставила переглянуться. А некоторые так и вовсе в сторону преподавательского стола развернулись. С чем это было связанно, Гарри не знал, но взгляды, направленные на Дамблдора и сидящую на месте преподавателя женщину парень отметил. А затем началось распред?ление и стало как-то не до того.

Новичков в этом году поступило прилично, из-за чего распред?ление затянулось едва ли не на час. И вот когда крайний из первокурсников умостился за столом принявшего его факультета, со своего места поднялся лучащийся, как показалось Гарри, дежурной улыбкой Дамблдор. И оглядев всех собравшихся, произнёс:

— Нашим новичкам, добро пожаловать в насиженные гнезда! Придёт ещё вр?мя для речей, но сейчас вр?мя для другого. Уплетайте за обе щеки! — и в тот же миг на столах возникла еда и Гарри, скорее уже по привычке, чем пользы для, осмотрелся и подобрав себе как всегда оказавшиеся в досягаемости вкусности, принялся за уплетание оных. Всего понемногу, а в итоге час спустя ему казалось, что ещё хотя бы глоток — и он точно лопнет. Как тот шарик, в который иголкой ткнули. И именно в этот миг тарелки и очистились. И со своего места вновь поднялся директор: