Негде спрятаться. Эдвард Сноуден и зоркий глаз Дядюшки Сэма
Шрифт:
Этими изворотливыми аргументами правительство пытается скрыть тот факт, что метаданные, полученные в результате слежки, могут предоставить не меньше, а в некоторых случаях даже больше информации, чем содержание разговоров. Когда правительство знает о каждом сделанном вами звонке и о каждом звонке, который поступил вам, точную длительность ваших телефонных разговоров, когда оно может перечислить каждого получателя ваших электронных писем и каждое место, откуда вы его отправляли, оно способно воссоздать удивительно полную и точную картину вашей жизни, ваших связей и вашей деятельности, в том числе некоторые самые интимные подробности вашей частной жизни.
В письменных показаниях представители Американского союза защиты гражданских свобод оспаривали законность программы сбора метаданных АНБ. Профессор информатики и связей с общественностью Принстонского университета Эдвард Фельтен объяснил, насколько большое значение имеют метаданные, полученные в результате слежки:
Рассмотрим следующий гипотетический пример: молодая женщина звонит своему гинекологу; затем сразу же звонит своей матери; потом набирает номер человека, с которым в течение последних нескольких месяцев неоднократно разговаривала по телефону после одиннадцати вечера; после этого звонит в центр планирования семьи, где помимо прочего предоставляются услуги аборта. Мы понимаем о чем, скорее всего, идет речь, и это могло бы быть не столь очевидно, если бы мы изучили запись только одного телефонного звонка.
Даже в случае одного телефонного звонка метаданные могут быть более информативными, чем само содержание разговора. Подслушав женщину, которая звонит в клинику, где делают аборт, мы услышим только, как человек подтверждает запись на прием, и набор общих фраз («Клиника Ист-Сайд» или «Офис доктора Джонс»). Но метаданные могут сообщить вам гораздо больше: они способны раскрыть личность собеседников. То же самое можно сказать и о звонках в службу знакомств, центр для геев или лесбиянок, клинику для лечения наркотической зависимости, специалисту по ВИЧ или на горячую линию помощи суицидникам. Метаданные могут разоблачить разговор между правозащитником и информатором или раскрыть конфиденциальный источник журналиста, сообщающий о крупном преступлении. И если вы часто поздно вечером звоните человеку, который не является вашим супругом, то метаданные покажут и это тоже. Более того, они продемонстрируют не только, с кем и как часто вы общались, но и с кем общались ваши друзья и знакомые, таким образом, представив полную картину сети ваших контактов.
Действительно, как отмечает профессор Фельтен, подслушивание телефонных разговоров может быть затруднено из-за языковых различий, бессвязных разговоров, использования сленга или преднамеренных кодов и всего того, что умышленно или случайно скрывает смысл. «В связи с неструктурированной природой звонков их содержание гораздо сложнее проанализировать в автоматическом режиме», – заявил он. Напротив, метаданные – как математика: понятные, точные, и поэтому их легко обрабатывать. И, как выразился Фельтен, они часто «заменяют содержание»:
Метаданные телефонных звонков могут… рассказать поистине экстраординарное количество информации о наших привычках и наших контактах. Паттерны наших звонков могут сообщить, когда мы бодрствуем и когда мы спим; какой религии придерживается человек, если он никому не звонит по субботам или делает большое количество звонков на Рождество; о наших рабочих привычках, как часто мы общаемся с нашими друзьями и сколько их у нас; и даже о наших гражданских и политических убеждениях.
«В итоге, – пишет Фельтен, – массовый сбор данных не только позволяет правительству узнать информацию о большем количестве человек, но и сообщает ему новые факты личного характера, которые оно просто не могло узнать, собирая информацию о нескольких конкретных людях».
Беспокойство по поводу того, сколько сфер применения может найти правительство для этого типа конфиденциальной информации, является оправданным, так как, несмотря на неоднократные заявления президента Обамы и АНБ, уже сейчас ясно, что значительная часть деятельности Агентства не имеет ничего общего с борьбой против терроризма или даже с национальной безопасностью. Большинство документов архива Сноудена посвящены тому, что можно назвать только экономическим шпионажем: подслушивание телефонных разговоров и перехват электронной почты бразильского нефтяного гиганта Petrobras, экономической конференции в Латинской Америке, энергетической компании в Венесуэле и Мексике, а также шпионаж за союзниками АНБ, в том числе Канадой, Норвегией и Швецией, за Министерством горной промышленности и энергетики Бразилии и энергетическими компаниями в ряде других стран.
В одном интересном документе АНБ и ЦПС описывается немалое количество объектов слежки, которая явно носила экономический характер: Petrobras, банковская система SWIFT, российская энергетическая компания «Газпром», российские авиалинии «Аэрофлот».
В течение многих лет президент Обама и высокопоставленные чиновники категорически осуждали Китай за использование слежки с целью получения экономической выгоды, настаивая на том, что Соединенные Штаты и их союзники никогда не делают ничего подобного. Washington Post процитировала пресс-секретаря АНБ, сказавшего, что Министерство обороны, частью которого является Агентство, «действительно» изучает работу компьютерных сетей, но «***не занимается*** экономическим шпионажем ни в одной области, в том числе в области информационных технологий» [звездочки как в оригинале].
Отрицаемый пресс-секретарем факт того, что АНБ занимается слежкой по экономическим причинам, подтверждается собственными документами агентства. Оно действует в интересах тех, кого называет своими «клиентами» – в их список входит не только Белый дом, Госдепартамент и ЦРУ, но и экономические учреждения, в первую очередь Торговое представительство США и министерства сельского хозяйства, финансов и торговли:
В описании программы BLARNEY АНБ перечисляет виды информации, которой, как предполагается, Агентство обеспечивает своих клиентов в качестве данных для «борьбы с терроризмом», в «дипломатических целях» и «экономических целях»:
Еще одно свидетельство об экономическом интересе АНБ можно найти в документе, связанном с программой PRISM, в котором показаны «выбранные для анализа темы» за неделю с 2 по 8 февраля 2013 года. В список видов информации, собранной о разных странах, безусловно, входят экономические и финансовые категории, среди которых «энергия», «торговля» и «бензин»:
В одной из служебных записок 2006 года сотрудник АНБ из отдела по вопросам международной безопасности напрямую описывает торгово-экономический шпионаж АНБ в различных странах – Бельгии, Японии, Бразилии и Германии:
(U) Миссия АНБ в Вашингтоне
(U) Регионально
(СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО//РАЗВЕДКА СРЕДСТВ СВЯЗИ) Отдел по вопросам международной безопасности занимается решением вопросов, связанных с 13 странами на трех континентах. Все эти страны связывает та важная роль, которую они играют для США в экономических, торговых вопросах и в отношении проблем обеспечения безопасности. Отдел Западной Европы и стратегического партнерства главным образом сосредоточен на иностранной политике и торговой деятельности Бельгии, Франции, Германии, Италии и Испании, а также Бразилии, Японии и Мексики.
(СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО//РАЗВЕДКА СРЕДСТВ СВЯЗИ) Подразделение энергетики и природных ресурсов предоставляют уникальные разведданные об энергетике во всем мире и ее развитии в тех странах, которые оказывают влияние на мировую экономику. В настоящее время объектами наблюдения являются и. Отчет включает в себя результаты наблюдения за международными инвестициями в энергетический сектор выбранных стран, улучшение в работе SCADA (централизованный контроль и сбор данных) и компьютерное моделирование проектов в энергетике.
В статье New York Times, посвященной документам по ЦПС, переданным Сноуденом, отмечается, что объектами наблюдения часто становятся финансовые институты и «главы международных организаций по оказанию помощи, иностранные энергетические компании и чиновники Европейского союза, которые принимают участие в антимонопольной борьбе с американскими корпорациями». Он добавил, что американские и британские агентства «следят за общением и перепиской высокопоставленных европейских чиновников, иностранных лидеров, в том числе глав африканских государств, а иногда и членов их семей, руководителей Организации Объединенных Наций и программ оказания помощи [таких как UNICEF] и чиновников из Министерства финансов и Министерства энергетики».