Чтение онлайн

После публикации статьи о BOUNDLESS INFORMANT Лора и я планировали встретиться в отеле Сноудена. Перед тем как выйти из своего номера на эту встречу, я присел на кровать, и вдруг из ниоткуда всплыло воспоминание о моем анонимном респонденте под ником Цинциннат, с которым я переписывался шесть месяцев назад и который забрасывал меня просьбами установить программу шифрования PGP, чтобы он мог направить мне важную информацию. В связи с происходящим я подумал, что, возможно, у него есть для меня что-то серьезное. Я не мог припомнить его электронного адреса, но поиском по ключевому слову мне удалось отыскать одно из его старых сообщений.

"Привет, хорошие новости, — написал я ему. — Лучше поздно, чем никогда; наконец, у меня есть электронный адрес с PGP. Если вы все еще заинтересованы, я готов переговорить". Я нажал "Отправить".

Сноуден встретил меня в своем номере и насмешливо произнес: "Кстати, Цинциннат, которому вы только что послали сообщение, — это я".

Несколько минут я переваривал это заявление и собирался с мыслями. Тем, кто много месяцев назад безуспешно пытался заставить меня пользоваться почтой с криптографическим шифром, был Сноуден? До того как выйти на Лору или кого-либо другого, он пытался связаться со мной! И наш первый с ним контакт мог состояться не в мае, всего четыре недели назад, а за много месяцев до этого…

Теперь ежедневно мы проводили втроем долгие часы. Между нами установилась тесная связь. Неловкость и напряжение первой встречи трансформировались в отношения сотрудничества, доверия, общности целей. Мы понимали, что происходит одно из самых значительных событий нашей жизни. После публикации статьи о BOUNDLESS INFORMANT наше настроение, относительно спокойное, которое нам удавалось сохранять все предшествующие дни, сменилось тревожным напряжением: меньше двадцати четырех часов нас отделяло от того момента, когда личность Сноудена будет раскрыта, и это, как мы понимали, изменит все, прежде всего для него. Это был короткий, чрезвычайно интенсивный и принесший нам удовлетворение период, который мы прожили вместе. Один из нас, Сноуден, скоро покинет нашу группу, возможно, на долгое время окажется в заключении — это омрачало нашу работу с самого начала, по крайней мере я так чувствовал. Казалось, что только Сноудена это мало волнует. В наши разговоры все чаще проникал мрачный юмор.

"Я забиваю нижнюю койку в Гуантанамо, — шутил Сноуден относительно наших перспектив. — Это должно войти в приговор. Вопрос в том, в чей — ваш или мой". Но большей частью он сохранял немыслимое в его положении спокойствие. Даже теперь, когда часы отсчитывали, может быть, последние минуты его свободы, Сноуден по-прежнему отправлялся в постель в десять, тридцать — и так каждый день моего пребывания в Гонконге. Он придерживался режима, когда мне с трудом удавалось урвать не более двух часов беспокойного сна.

"Все, я на боковую", — обычно объявлял он, отправлялся спать> на семь с половиной часов и появлялся на следующее утро совершенно свежим.

Мы выразили удивление его способностью спокойно отдыхать в таких обстоятельствах, на что Сноуден ответил, что чувствует себя совершенно умиротворенным и удовлетворенным тем, что он сделал, поэтому сон его легок.

"Думаю, мне недолго осталось спать на удобной подушке, — пошутил он. — Так что надо наслаждаться".

В воскресенье после полудня по гонконгскому времени Юэн и я вносили последние правки в статью, представлявшую миру Сноудена, а Лора заканчивала редактировать видео. С Джанин, которая появилась в чате, когда в Нью-Йорке начиналось утро, я переговорил о том, как важно правильно подать эту информацию, и о своей персональной ответственности перед Сноуденом и уважении к его выбору. Я начал больше уважать и своих коллег в Guardian — как профессионалов и смелых людей. Но сейчас, в статье, которая представит Сноудена, я должен был просмотреть каждую правку, большую или малую.

Позже в тот же день Лора пришла в мой номер показать нам с Юэном видео. Мы молча просмотрели втроем запись. Лора сработала блестяще: сюжет был сдержанным, монтаж — превосходным, но наибольший эффект давало то, что Сноуден говорит от своего имени. В его речи была убежденность, страсть, решимость — все, что заставило его действовать. Я знаю: его смелость, с которой он признавался в том, что сделал, способность взять на себя ответственность за свои действия, нежелание скрываться и становиться объектом вдохновят миллионы.

Больше всего тогда мне хотелось, чтобы мир мог убедиться в бесстрашии Сноудена. Правительство США в последнее десятилетие очень старалось продемонстрировать свою ничем не ограниченную власть. Оно начинало войны, пытало и заключало в тюрьмы людей без предъявления обвинения, с помощью беспилотников безнаказанно бомбило цели. И тот, кто открыто говорил об этом, не чувствовал себя в безопасности: разоблачители преследовались и подвергались нападениям. Тщательно культивируемая система демонстрации силы в отношении тех кто бросал сознательный вызов, помогала правительству убеждать людей по всему миру в том, что его власть не ограничена ни законом, ни этическими принципами — ни Конституцией, ни моралью: смотрите, что мы можем сделать и сделаем с людьми, которые встают у нас на пути!

Сноуден игнорировал эту угрозу. Мужество заразительно,

Я знал, что его пример может вдохновить на подобный смелый поступок многих и многих людей.

В 14:30 по восточному времени в воскресенье, 9 июня Guardian опубликовала статью, в которой Сноуден представал перед ми ром: "Эдвард Сноуден. Разоблачитель программ слежки АНБ".

В подзаголовке давалась ссылка на двадцатиминутное видео Лоры; в первой строчке говорилось: "Человек, ответственный за одну из крупнейших утечек информации в политической истории США, — 29-летний Эдвард Сноуден, бывший технический специалист ЦРУ и сотрудник компании, взаимодействующей с оборонным комплексом, Booz Allen Hamilton"

В статье рассказывалась история Сноудена, назывались его мотивы, утверждалось, что "Сноуден войдет в историю как один из самых последовательных разоблачителей, стоящий в одном ряду с Дэниэлом Эллсбергом и Брэдли Мэннингом". Мы приводили цитату из одного из первых сообщений, присланных нам с Лорой: "Я понимаю, что мне придется пострадать за свои действия… Но я буду счастлив, если секретные акты, присвоенное право миловать и наказывать, управлять миром, который я так люблю, выйдут наружу хотя бы ненадолго".

Реакция на статью и видео была более бурной, чем что-либо, с чем я сталкивался, будучи автором. Сам Эллсберг, написавший на следующий же день в Guardian, заявил, что еще "не случалось в американской истории более значительной утечки, чем представленные Эдвардом Сноуденом материалы АНБ, — включая: утечку "Документов Пентагона" сорокалетней давности".

Только за первые несколько дней сотни тысяч людей поделились ссылкой на статью на своих страницах в Facebook. Почти три миллиона человек посмотрели интервью на канале YouTube. Многие видели его в онлайне на сайте Guardian. Общей реакцией был шок и восхищение мужеством Сноудена.