Чтение онлайн

Образ правительства, которое отправляет в редакцию агентов, чтобы заставить сотрудников газеты уничтожать свои компьютеры, шокирует. В западном мире такие истории рассказывают о Китае, Иране и России. Но потрясает и то, что уважаемая газета готова по доброй воле, покорно последовать такому приказу.

Если правительство угрожает закрыть газету, почему бы не назвать это блефом и не заставить их средь бела дня осуществить свою угрозу? Как сказал Сноуден, когда он услышал о том, как правительство разговаривает с Guardian, "единственным правильным ответом должно было быть: вперед, закрывайте нас!" Когда газета добровольно держит действия правительства в тайне, она позволяет властям скрыть свое истинное лицо: государство, которое насильно заставляет журналистов прекратить освещать одну из самых значительных историй в мире.

Еще хуже то, что сам акт уничтожения материалов, которые передал информатор, рискуя своей свободой и даже жизнью, противоречит основным целям журналистики.

О подобном деспотичном поведении властей уже стоит написать статью. Несомненно, и сам факт того, что правительство вторгается в редакцию и заставляет сотрудников уничтожать информацию, заслуживает попадания в новости. Однако, по всей видимости, Guardian намерена молчать, а это многое говорит о том, насколько относительной является свобода печати в Великобритании.

В любом случае Гибсон заверила меня, что у Guardian есть еще одна копия документов в нью-йоркском офисе. После этого она сообщила мне нечто пугающее: еще один набор этих файлов теперь хранится в New York Times, поскольку Алан Расбриджер передал их исполнительному редактору Джилл Абрамсон, чтобы обеспечить себе доступ к файлам, если британский суд попытается заставить Guardian уничтожить копию, хранящуюся в США..

Это были плохие новости. Мало того что Guardian согласилась втайне уничтожить собственные документы, она, не спрашивая и даже не советуясь со Сноуденом или со мной, передала доку — менты той самой газете, которой Сноуден не доверял, поскольку считал, что ее руководство подчиняется властям Соединенных Штатов.

Принимая во внимание отсутствие конституционной защиты, сотню рабочих мест и тот факт, что это одна из старейших газет Великобритании, руководство Guardian не могло позволить себе играть с угрозами правительства. И уничтожить компьютеры было лучше, чем отдать архив ЦПС. И все же я был расстроен тем, как легко они подчинились требованиям правительства, и еще больше тем, что они решили никому об этом не сообщать.

Однако как до разрушения жестких дисков, так и после Guardian была и остается смелой и бесстрашной газетой. Она представила документы Сноудена так, как я считаю, не смогло бы сделать ни одно издание, сравнимое с ней по масштабам. Несмотря на запугивание со стороны властей, которое со временем только усиливалось, редакторы продолжали публиковать одну историю об АНБ и ЦПС за другой. И за это они заслуживают немало добрых слов.

Но Лора и Сноуден были рассержены тем, что Guardian решила подчиниться требованиям правительства, а после предпочла молчать о том, что случилось. Особенно сильно Сноудена злил тот факт, что архив о ЦПС в конечном счете очутился в New York Times. Он считал, что это было нарушением его соглашения с Guardian. Сноуден хотел, чтобы только британские журналисты работали над британскими документами, и он ни за что не доверил бы файлы New York Times. Что касается реакции Лоры, то она в конечном счете привела к драматическим последствиям.

С самого начала нашей совместной работы отношения Лоры с Guardian были непростыми. Теперь же напряженность переросла в открытое противостояние. Когда в течение недели мы совместно работали в Рио, Лора и я обнаружили, что часть одного из архивов АНБ, которые Сноуден передал мне в тот день, когда ушел в подполье в Гонконге (у него не было возможности передать его Лоре), была повреждена. У Лоры не получилось исправить его в Рио, но она считала, что сможет сделать это, когда вернется в Берлин.

Через неделю после приезда в Берлин Лора сообщила мне, что готова вернуть мне архив. Мы решили организовать все так, чтобы сотрудник Guardian слетал в Берлин, взял архив и привез его мне в Рио. Но, по всей видимости, из-за событий, произошедших с ЦПС, сотрудник Guardian сказал Лоре, что вместо того, чтобы передать архив с ним, она должна переслать его мне с помощью FedEx.

Лора была разъярена. Я еще никогда не видел ее такой. "Разве ты не понимаешь, что они делают? — спросила она меня. — Они хотят, чтобы у них была возможность сказать: "Мы не принимали никакого участия в транспортировке этих документов, это Гленн и Лора таскали их туда-сюда"". Она добавила, что использование FedEx для пересылки по миру совершенно секретных документов является таким грубым нарушением безопасности, какое она только может себе представить. Лора сказала, что отправлять документы от нее из Берлина ко мне в Рио — это как повесить неоновую вывеску для всех интересующихся сторон.

"Я больше никогда не буду им доверять", — заявила она.

Но мне нужен был этот архив. В нем содержались важные документы, имевшие отношение к статье, над которой я работал, а также ко многим другим историям, которые я собирался опубликовать.

Джанин настаивала на том, что проблема возникла в результате недоразумения, что сотрудник неправильно понял указание своего начальника, что после недавних событий некоторые руководители в Лондоне очень боялись передавать документы от Лоры ко мне. Она сказала, что никакой проблемы нет. Что в этот же день сотрудник Guardian прилетит в Берлин, чтобы забрать документы.

Но было слишком поздно. "Я ни за что не отдам эти документы Guardian, — сказала Лора. — Просто я им больше не доверяю".

Из-за размера и важной роли архива Лора не хотела отправлять мне его в электронном виде. Его необходимо было доставить лично с кем-то, кому она доверяла. Этим кем-то был Дэвид, который, услышав о проблеме, сразу вызвался ехать в Берлин. Мы оба понимали, что это идеальное решение. Дэвид знал всю историю от и до, Лора доверяла ему, и он в любом случае планировал съездить к ней, чтобы поговорить о новых потенциальных проектах. Джанин радостно согласилась с этой идеей и сказала, что Guardian покроет расходы на поездку Дэвида.

Guardian заказала для Дэвида авиабилеты компании British Airways, а затем по электронной почте переслала ему данные. Го, что у него могут возникнуть какие-то проблемы, даже не приходило нам в голову. Журналисты Guardian, которые писали статьи об архиве Сноудена, а также сотрудники газеты, которые перевозили документы из одного места в другое, уже несколько раз улетали и прилетали в аэропорт Хитроу без каких-либо инцидентов. Лора и сама летала в Лондон несколькими неделями ранее. Как мог кто-то подумать, что Дэвид — куда более второстепенная фигура — окажется под угрозой?

Дэвид уехал в Берлин в воскресенье 11 августа и должен был вернуться с архивом от Лоры через неделю. Но утром в день его ожидаемого прибытия меня разбудил звонок. Человек с британским акцентом представился как "агент безопасности аэропорта Хитроу" и спросил меня, знаю ли я Дэвида Миранду. "Мы звоним вам, чтобы сообщить, — продолжал он, — что мы задержали мистера Миранду в соответствии с Законом о противодействии терроризму от 2000 года".

Смысл слова «терроризм» дошел до меня не сразу — я ничего не понимал. Первое, что я спросил, — как давно его задержали, и когда я услышал, что уже прошло три часа, я понял, что это была не стандартная проверка иммиграционного контроля. Человек по телефону объяснил мне, что Великобритания имеет "законное право" держать его у себя в общей сложности девять часов, после чего суд может продлить время или арестовать его. "Мы еще не знаем, что будем делать", — сказал агент безопасности.