Чтение онлайн

— Да…

— И вот вышли замуж, и муж лишил вас работы, так сказать, общественной деятельности. И вас не тяготил такой искусственный вакуум?

— То есть? Я занималась домом… сыном, мужем.

— У вас была помощница?

— В общем-то, да.

— Стало быть, особых хлопот ни дом, ни сын вам не доставляли, — все тем же бесстрастным голосом допрашивал врач.

— У матери всегда достаточно хлопот, — слегка обиделась Татьяна.

— У вас было много друзей?

— В основном это были друзья мужа.

— Кого больше? Мужчин или женщин?

— Наверно, мужчин.

— Подруги у вас есть?

— Н-нет.

— А в бытность в университете?

— Были, конечно. Потом мы расстались.

— Скажите, а вы не замечали за собой, что стремились в обществе занимать положение лидирующее? Быть, так сказать, душой компании?

— Трудно сказать со всей определенностью. Но похоже, что так.

Виктор слушал разговор со скучающим видом. Машинально сложил руки на груди, закинул ногу на ногу.

— Сядь нормально, Виктор, — тоном приказа произнес Андрей Степанович. — И прошу внимательно слушать, о чем мы говорим.

Виктор нехотя повиновался.

— И в университете, и потом, среди друзей мужа, вы всегда были в центре, душой общества. Юрий Николаевич говорил, что вы хорошо поете и играете на гитаре.

— Он сильно преувеличил, — улыбнулась Татьяна.

— И вам нравилось, что вы, молодая, красивая, умная и что все открыто восхищаются вами?

— Не знаю… Пожалуй, да.

— А маленький сын не раздражал вас? — неожиданно, будто выстрелил, спросил Андрей Степанович.

— Не понимаю, — нахмурилась Татьяна.

— Чем больше лет становилось сыну, тем больше — вам… Старость вещь неприятная, особенно для натур деятельных, эгоцентричных. Вас тогда не пугала старость?

— Не знаю… трудно сказать.

— Постарайтесь припомнить… какой-нибудь случай в жизни, когда вы вдруг посмотрели на себя в зеркало или услышали от кого-нибудь, что годы летят быстро, жизнь уходит и молодость тоже уходит.

И как это несправедливо… Неужели ни разу подобные мысли не приходили в голову?

— Приходили, конечно.

— И было страшно?

— Трудно сказать… пожалуй, да, было и страшно.

— А в связи с этим не вызывал ли у вас сын невольного, даже бессознательного раздражения одним своим присутствием? Тем, что его видят друзья мужа? И, глядя на него, могут судачить о вашем возрасте?

— Я не хочу отвечать на этот вопрос.

Он бестактен и неуместен, — резко ответила Татьяна, но тут же добавила: — Конечно, нет.

— Хорошо, — вздохнул Андрей Степанович и тоже закурил. — Вы прожили с мужем, если не ошибаюсь, больше пятнадцати лет?

— Да.

— Часто ли возникали ссоры и скандалы?

Никогда, — решительно и твердо ответила Татьяна.

— Скажи, Виктор, — вновь обратился к нему Андрей Степанович. — Ты в детстве часто ссорился с матерью?

— Бывало, — подумав, ответил Виктор.

— Обижался на нее часто?

— В общем, часто, — опять не сразу ответил Виктор.

— И что это были за обиды? За что?

— Сейчас трудно вспомнить. Ну, например, она часто очень рано отправляла меня спать. Когда соберутся гости, она тут же звала няньку и меня уводили. Ну, я конечно, упирался, ревел. Часто, помню, вылезал из кровати, на цыпочках подкрадывался к гостиной и подглядывал в щелку. — Виктор усмехнулся, вспомнив, как это было.

— Спасибо, Виктор, достаточно. Татьяна Ивановна, за те годы, что вы были замужем, влюблялись в кого-нибудь еще?

Татьяна поперхнулась, закашлялась, Виктор с интересом взглянул на нее. Татьяна откашлялась:

— Я не понимаю, доктор…

— Что ж тут непонятного? Самый, знаете ли, элементарный вопрос.

— При ребенке…

— Это Виктор ребенок? — улыбнулся снисходительно Андрей Степанович. — Я в его возрасте на фронт ушел. Ну хорошо, если вы не хотите… Виктор, пожалуйста, посиди в этой комнате несколько минут, и тебя позову потом. — Андрей Степанович поднялся и открыл узкую боковую дверь — там была еще одна комната со столом, стулом и стеклянным шкафчиком с разными лекарствами. — Извини, пожалуйста.

Виктор пожал плечами, встал и прошел в комнату. Андрей Степанович вернулся на свое место.

— Скажем мягче, Татьяна Ивановна, романы были? Увлечения?

— Н-нет… — сначала неуверенно прошептала Татьяна, а потом решительно замотала головой: — Нет, нет!

— С вашей энергией, с вашей привычкой всегда быть в центре, быть лидером, с вашей потребностью всеобщего поклонения… — с сомнением говорил доктор, пристально глядя на нее. — Учитывая, что ваш муж часто находился в командировках…

— Нет, нет, нет! — почти закричала Татьяна и закрыла лицо руками.

В это время в двери повернулась ручка и на пороге кабинета возникла медсестра. Она открыла дверь своим ключом и растерялась, увидев в кабинете Андрея Степановича и женщину. И Андрей Степанович вздрогнул, вдруг закричал с исказившимся лицом:

— Кто позволил входить без стука?! Я работаю!

— Простите, Андрей Степанович, — смущенно забормотала медсестра. — Я думала, никого нет… мне журнал нужен. Извините, пожалуйста. — Она тихо закрыла дверь.

— Татьяна Ивановна, — вновь с холодной беспощадностью обратился доктор, — вас хоть однажды занимал такой вопрос — любит вас сын или нет?

— Не знаю… не очень… — глухо, не отнимая рук от лица, ответила Татьяна.

— Вы просто были уверены, что любит? — допытывался Андрей Степанович.

— Да…

— А теперь вам хочется, чтобы сын любил вас? Именно теперь?

— Да…

— А вы по-настоящему кого-нибудь любили? — так же негромко и бесстрастно спросил врач. — Чтобы без памяти… чтобы бежать хотелось хоть на край света за этим человеком, все бросить, от всего отказаться…