Чтение онлайн

Зазывалы крутились вокруг, сообщая, что следующий рейс аэроэкспресса только через час, что было заведомой ложью и недобросовестной косвенной рекламой своего способа перевозок.

— Такси? — спросил один из гостей столицы, высокий юноша с бледным худым лицом и бритым, удлиненным черепом. — Где твое такси?

Водила засуетился, стал объяснять, что нужно пройти вон за те ворота, там еще чуть-чуть, и…

— Пройти? — брезгливо поморщился пассажир, и спросил, показывая в сторону группы иномарок, стоящих неподалеку: — А это что?

Назойливый таксист пожал плечами, буркнул что-то — мол, тоже отвезут, и откололся.

Пассажир подошел к ближайшему почти новому «фольксвагену». Хозяин машины, здоровый рыжий дяденька, улыбнулся ему со всей возможной приветливостью и поинтересовался, куда везти. А оплата? По счетчику, естественно. Сколько километров, столько денег. Так куда везти? Красносельская? Поехали.

Водитель, несмотря на «быковатую» внешность — стрижка, шея, перчатки с обрезанными пальцами, оказался на редкость общительным, приветливым человеком. Быстро нашел тему, интересную пассажиру. Конечно, футбол. Долго, во всех подробностях обсудили детали перехода Аршавина и Жиркова в «Арсенал» и «Челси». Машина летела в сторону города как стрела. Руки водителя в перчатках с обрезанными пальцами мастеровито лежали на руле. Сам он то и дело поворачивался к клиенту, улыбался, демонстрируя самое лучшее к нему расположение.

Через какие-нибудь сорок минут они уже поворачивали на Красносельскую улицу.

— Вот тут мне лечили зуб, — сообщил водила, когда они проезжали мимо районной стоматологической поликлиники.

— А мне даже рвали, — поддержал тему пассажир. — Вот в этот двор, пожалуйста. Теперь налево, еще раз налево. Стоп.

Глухой, тихий двор. Две овчарки бегают среди голых кленов. У дальнего подъезда две старушки принимают скудные солнечные ванны на скамеечке.

— Сколько я вам должен?

— Смотрите сами, по счетчику — тридцать четыре километра. Километр восемьдесят рублей. Две тысячи семьсот двадцать.

— Восемьдесят?

— Да.

Водила ткнул в пластиковую карточку со своей фотографией и какими-то цифрами, прилепленную на приборной доске над счетчиком.

— Фирма «Аякс», зарегистрирована, все по закону. Восемьдесят рублей за километр пробега.

— Надо было сказать, когда я садился.

— Надо было спросить, когда я приглашал.

Странность разговора заключалась в том, что пассажир говорил совершенно спокойно.

— Надо смотреть, куда садитесь. — Водитель тоже пытался говорить совершенно спокойно, но внутри все же немного искрило. Он привык, что в этом этапе уже начинается скандал.

— Надо предупреждать.

— Платить будете? — Водитель перестал вдруг улыбаться и разом превратился в опасного на вид громилу.

— Нет, конечно.

— То есть как?!

— Я сейчас пойду домой, а холостой пробег будет вам наказанием за мошенничество.

— Какой домой?! Я те сейчас…

Он не договорил, в салоне стало темнее. Четверо крепких парней подошли с разных сторон к машине и теперь, наклонившись, в нее заглядывали.

Рыжий водитель что-то невнятно заныл, включил зажигание, схватился за рычаг переключения скоростей. Пассажир с оригинальным черепом взялся левой рукой за руль:

— Не делай глупостей. Никуда ты отсюда не уедешь.

Один из стоявших снаружи парней положил на капот кирпич.

Проходя мимо секретарши Петровича, я отметил краем глаза, что лицо у нее испуганное. Остановился.

— Что с ним?

Круглые глаза девушки стали еще больше. Сотрудники, насколько я могу судить, шефа своего любили, он был для них не просто начальник, но отец родной. С отцом что-то случилось, все в шоке.

Он сидел в углу в кресле, до предела ослабив галстук и откинув голову, как будто таким образом пытался выпростаться из ситуации. Рядом на низком столике стояла квадратная бутылка, на стопке бумаг стакан. Запах алкоголя висел в опрятном деловом воздухе этого кабинета.

— А-а, — сказал Петрович, не поднимая голову. — Садись.

— Что случилось?

— Родя.

Сначала я даже немного успокоился. Ну, набедокурил великовозрастный скинхед. Неприятно, но не фатально. Правда, прежде в таких случаях Петрович обращался не к бутылке, а к телефону. Или мчался сам на место несчастья улаживать лажу, устроенную парнем.

Я сел. Было понятно — имеем дело с чем-то новеньким.

— Ну.

Петрович выпрямился.

— Как ты думаешь, с одной почкой долго живут?

Автомобильная катастрофа? Пырнули заточкой в дворовой драке? Отбили ментовские сапоги?

Оказалось, дело в другом. Намного необычнее. Года два назад была у Роди девушка, был с девушкой роман, некоторое время балансировавший на грани брака. Я хорошо помнил — это была забавная пара. Угрюмая гора по имени Родя и маленькая тонконогая, ручки-спички, обезьянка с морковными волосами и заплаканным взглядом. Тогда все кончилось внематочной беременностью с соответствующими осложнениями. Петрович, конечно, нашел хорошую клинику с лучшим хирургом, девушку (кажется, Милу) спасли, и даже сохранили детородную способность. Но роман рухнул. Петрович, одной рукой подпихивая Миле деньги, врачей и другие блага, другой рукой уложил в постель к сыну жаркую платную девушку и выбил клин клином.

— Вчера она (как я понял — Мила) позвонила ему. Из клиники. Сразу после гемодиализа. Родя, я и подумать не мог, помчался туда. Нужна, оказывается, пересадка. Почки у девчонки ни к черту. Ну, говорю, не проблема, денег нет, но найдем. Для такого дела найдем.

— Не сомневаюсь.

Он искоса поглядел на меня. Взял бутылку за квадратную талию, показал мне — хочешь? — я отмахнулся. Он налил себе. Но пить не стал. Держа в кулаке стакан, сказал:

— Понимаешь, Родя решил, что это из-за него.

— Что из-за него?

— Ну что почки у нее отказали после той истории.

— Так бывает, наверно.

— Хрен его знает! — нервно рявкнул он и шумно выпил. Потом продолжил объяснения, размазывая капли по губам и щекам: — Дело не в том, как бывает, а в том, что Родя вбил себе это в голову. Чувство вины — жуткая вещь! Стоит только впустить внутрь — сожрет, источит, выест всю нервную систему!

Я вздохнул.

— Он решил, что отдаст ей свою почку.

— Погоди, может, еще не подойдет, не всякий всякому донор…

— Он говорит, что уже там что-то проверил, предварительно, и вроде бы все сходится.

— Когда он успел? Наверняка это дело не быстрое.

— Хрен его знает, — опять дернулся Петрович.

— Надо связаться со специалистами.

— Да, да, конечно, да. И ты понимаешь, все эти годы — ни одного упоминания о ней! Как будто волной смыло, и один, всего лишь один жалобный звонок — и все с ног на голову. У него же были бабы, потом фашизм этот его дурацкий… Какие тут могут быть почки! лучше бы сел на годик.