Чтение онлайн

Железное дерево растет в Железном лесу. Давным-давно здесь жили Разрушители, только теперь здесь мало что от них осталось. Громадные железные балки торчат из земли, будто растут. Сразу их не заметишь, потому что лес кругом. Балки и прутья срослись с древесными стволами намертво. И самое здоровенное дерево — Железное. Огромный дуб с раскидистой кроной, выше и толще всех остальных в округе. На самой вершине Джек выстроил себе помост, с земли его и не заметишь.

Я тихонько ухаю по-совиному. Наш с Джеком сигнал. Ответа не слышно. Я жду, потом вскидываю лук и осторожно пробираюсь вперед. Джекова коня, Келла, нигде не видно. Я снова ухаю. Тишина. Куда Джек подевался?

Подхожу к подножию Железного дерева. Вокруг ни звука. Проклятый Джек опять припозднился. Я вздыхаю, опускаю лук.

Над головой что-то шелестит. Смотрю вверх. С небес слетает человек, ногами вперед. Несется прямо на меня. Вцепился в веревку. Черный плащ развевается за спиной, голова обернута шимой. Я цепенею от страха. Сердечный камень нагревается. Это Демало! Он здесь!

Я пригибаюсь, отпрыгиваю в сторону, бегу. Он хватает меня за пояс, и мы взмываем ввысь. Словно птицы в полете. Веревка резиновая. Я ахаю, держусь за похитителя что было сил. Лук и колчан падают на землю. Во мне вскипает красная ярость. Сердечный камень раскалился, обжигает кожу. Не успела я моргнуть, как мы стоим на помосте, высоко-высоко над лесом.

Мой похититель выпускает веревку, я выскальзываю у него из рук и шандарахаю его в челюсть. Он отлетает в сторону и валится навзничь. Я выхватываю нож и прыгаю ему на грудь. Зарежу насмерть, убью! На этот раз убью, ничто меня не остановит. Он задерживает занесенную над ним руку, выворачивается и придавливает меня к помосту. Я брыкаюсь изо всех сил, изгибаюсь, скалю зубы, стараюсь дотянуться и укусить побольнее. Куда придется — за руку, за палец. Он отбивается, глаза полны угрозы. Серебристые глаза, цвета лунного сияния…

Серебристые глаза. Не черные. Это не Демало.

Я замираю.

— Джек?

Он закрывает мне рот рукой.

— За тобой кто-то следом идет, — шипит он.

В чаще кто-то ломится сквозь кустарник, направляется к Железному дереву. Движется быстро. Мы поднимаемся на ноги. Джек хватает два арбалета, швыряет один мне. Мы свешиваемся с замшелого края помоста, глядим, что происходит внизу. Мой лук на земле валяется, и стрелы тоже.

Из леса выбегает стадо диких кабанов — мелких, мне по колено. Восемь малышей с визгом проносятся мимо Железного дерева и снова скрываются в чаще. Я поворачиваюсь к Джеку, но он уже вскарабкался на самую верхушку и глядит в дальнозор. Шум затих. Джек мотает головой и спускается на помост.

— Ты что, с ума сошел? Кабанчиков испугался? — говорю я и хватаю его за рукав.

Он ощупывает челюсть, морщится, укоризненно глядит на меня.

— Ну и нежности у тебя, — говорит он. — Саба, за тобой кто-то шел. Я сам видел.

— Ага. Ты меня от кабанов спас.

— Ты мозгами пораскинь. Их кто-то спугнул. В лесу темно, трудно разобрать, кто там был, но мне показалось, что…

— Трудно разобрать? Показалось? Да уж, глаз у тебя зоркий.

— Да ну тебя! Не собираюсь я всю ночь спорить. Если за тобой кто и шел, Следопыт бы сразу учуял. Кстати, где он?

— Да тут рядом бегает, — говорю я. Не хочу объяснять, что отпустила Следопыта с Нероном на косуль охотиться. Джек за это с меня шкуру спустит.

Он разматывает шиму, ерошит свои короткие волосы.

— Между прочим, Саба, с чего ты такая дерганая? Знала же, что это я. — Джек задумчиво трогает горячий Сердечный камень.

— Знаешь, если откуда ни возьмись тонтон запрыгнет, мне думать некогда, отбиваться надо, — отвечаю я. — Да, и между прочим, зачем тебе этот наряд? Чтобы легче к тонтонам внедряться? — Я буравлю Джека взглядом.

Он отводит глаза.

— Мы же договаривались, — взвиваюсь я. — Больше никаких внедрений, слышишь? Ты же согласился, правда?

— Ну да, согласился. Мы с тобой договаривались. И пришли к выводу, что это опасно. Но я не обещал, что внедряться не буду. Так что давай договоримся, что мы об этом не договаривались.

— Ты воду не мути, скажи понятно, — требую я.

— Ну, я всего разок-другой внедрился, — отвечает Джек. — Сегодня и… в общем, несколько раз. Только когда это абсолютно безопасно. Ты же понимаешь, что знание — это сила. Нам очень нужны сведения. Как ты думаешь, откуда я узнал про мост? От друзей не отставай, но и про врагов не забывай. Так-то вот, Саба. — Он разглядывает свой наряд тонтона. — Я же знаю, как под них подстраиваться, как себя держать. Ближе меня к врагам никто не подберется.

Ох, если б он только догадывался, как близко я к врагу подобралась. Но он никогда не догадается. И никто про это догадаться не должен.

— А если тонтоны прознали, что ты нам в Возрождении помог? — спрашиваю я. — И что ты никакой не тонтон, а обманщик? Может, им приказано тебя разыскать? Следить за тобой?

— Никто за мной не следит, — вздыхает он. — Послушай, мы Возрождение уничтожили. Человек пятьдесят убили. Что там творилось, словами не рассказать. Если про меня и вспомнят, то решат, что взрывом разорвало. Вот и твои Вольные Ястребы так думают. Если бы тонтоны про меня знали, нам бы всем головы давно снесли.

— Не смей так говорить! Ты слишком много на себя берешь, жизнью почем зря рискуешь. Джек, прошу тебя, не делай так больше. Обещай мне, слышишь!

— Видишь ли, победы без риска не бывает. Мы ж не прогуляться вышли, милочка.

— И не смей так со мной разговаривать! Я не девочка несмышленая. Если тебя вдруг убьют, то я… Я тебя сама убью, вот!

Во мне бурлит ярость. Я злюсь на Джека. На Демало. На весь чертов мир. Злюсь на себя за то, что сомнения и слабость превратили меня в беспомощного ребенка. Меня, Ангела Смерти!

— Снимай с себя эти одежки, — говорю я. — Я тебя ненавижу в этом наряде. Ненавижу, слышишь!

Я дергаю проклятый черный плащ. Ткань цепляется за пояс с оружием. Я срываю с Джека пояс, швыряю на помост. Джек стоит не шевелясь. Стягиваю с него плащ, хватаю за рубаху и толкаю в грудь, пока он не упирается спиной в ствол Железного дерева.

— Ненавижу, черт побери, — шепчу я и целую Джека.

Крепко целую. Горячо. Жарко. И остановиться не могу.

Хочу выжечь из себя Демало, подбрасываю в огонь свою ложь и свои тайны, слабости и страхи. Бросаю себя в жар тела Джека. Плавится плоть с костей, кости превращаются в пепел.

Холодный ночной воздух развеивает туман в голове. Джек меня не целует. Он ко мне даже не прикасается. Стоит себе, не двигается. Рубаха расстегнута. Это я ее расстегнула? Не помню. Прижимаюсь к нему, льну, ощупываю. Руки дрожат от страсти. Мне все равно.

Ой! Он сжимает мне запястья. Крепко.

— Прекрати, — говорит Джек.

У меня голова кругом. Я горю, но не сгораю.

— А что такое? — спрашиваю я. — В чем дело-то? Ты же меня хочешь.

Он фыркает — сдавленно, удушенно. Будто смеется. Весь встрепанный, серебристо-серые глаза сверкают.