Чтение онлайн

Вздрагиваю и просыпаюсь. Хватаюсь за горло. Тяну, рву с себя…

— Саба, проснись! — встревоженно окликает меня Молли.

— Мне дышать нечем! — хриплю я.

— Ш-ш-ш, не бойся, вот, я его сняла. Саба, открой глаза. Сядь.

Она ласково гладит меня по руке. Я моргаю, щурюсь от яркого солнца. Ничего не понимаю. Вернулась к жизни из тьмы сновидений. Молли сидит рядом, держит в руках красный платок.

Я отодвигаюсь подальше.

— Ох, убери его!

— Успокойся, все хорошо. Вот, уже убрала. — Она прячет платок за спиной. — Ты в нем запуталась во сне.

Сердце колотится часто-часто, стучит как погремушка.

— Он у меня в котомке лежал, на самом дне, — говорю я. — Откуда он у тебя?

— Мне Эмми дала, — отвечает Молли. — Марси сказала, что ты у пруда уснула, вот я и пришла тебя накрыть, чтобы солнечный удар не случился.

Я тупо гляжу на нее.

— Некогда мне спать, — бурчу я.

Я устала до смерти. Голова тяжелая. Все тело затекло, словно меня камнями заложили.

— Извини, — говорит Молли. — Не хотела тебя тревожить.

— Нет, хорошо, что ты меня разбудила. Мне подумать надо. Столько дел…

— Слушай, ты совсем спать перестала. Вымоталась. Тебе надо отдохнуть, иначе толку не будет. Ложись. Вот, возьми, прикройся.

Молли снимает шарф с головы, протягивает мне. От шарфа пахнет розовым маслом, которым Молли мажет волосы. Она встряхивает кудрями. Я отвожу глаза, стараюсь не смотреть на клеймо. На высоком лбу выжжена буква «Ш». Молли замечает мое смущение, усмехается:

— Ничего страшного. Боевую рану полезно иногда проветрить.

— Как ты можешь про это шутить? — вздыхаю я.

— А что делать? Всю жизнь плакать, что ли? Не желаю прослыть Многострадальной Молли.

— Ох, после всего, что с тобой случилось. И Грейси, и Айк, и… Как ты все это терпишь?

— Ну и что? У тебя вон тоже шрамы. Боевые ранения. Главное — я выжила. А шрам напоминает мне, зачем я с вами. Зачем все это делаю. Как погляжу в зеркало, так и вспомню. Нет, у меня и других причин хватает. Айк. И Джек… — Она осекается, смотрит на меня. — Ты о нем никогда не говоришь. Даже имени не упоминаешь. Нет, я понимаю, тебе с другими надо осторожничать, но со мной-то… — В глазах ее мелькает обида. — Я знаю, с Джеком трудно… было трудно. И между вами все запутано было. Может, ты к нему сильного чувства не испытывала, не так, как он к тебе… Ох, в твои сердечные дела я не лезу. С любовью просто не бывает. Я просто хотела… понимаешь, мне очень надо о нем поговорить. С тобой. Вот и все.

Я молчу. Не поднимаю глаз. Горячая краска заливает щеки. Вспоминаю, что Молли знает одну мою тайну. Знает, что Джек у меня не первый. Хорошо, что ей неведомо, кто был первый. Она нипочем не догадается, что это Демало.

— Знаешь, я никогда не думала, что Джек помрет. Вот ни разу, — вздыхает Молли. — Он вечно в переделки попадал, но чтобы до смерти… А еще Джек Грейси помнил. Про нее больше никто не помнил, только он и я.

Ее голос дрожит. По щекам катятся слезы. Она лезет в карман, достает чистый лоскуток.

— Ох, прости, — всхлипывает она.

Как я себя ненавижу! Ну почему вечно приходится всем врать?! Хуже всего врать Молли про Джека. Нам с ним из-за этого очень стыдно. Прямо до боли. Но врать необходимо, без этого сейчас никак. А Молли — его лучший друг, она по нему горюет. Верит, что он помер. Только тайну раскрыть ей нельзя. Если кто-то еще узнает, беды не оберешься. Тайну Джека можно выдать случайным взглядом. Я свою жизнь Вольным Ястребам доверяю, но жизнью Джека рисковать не хочу.

Если честно, то я даже имени его не упоминаю, потому что боюсь проговориться ненароком. Мне так хочется рассказать все Молли — и про Джека, и даже про Демало. Выложить все начистоту. Во всем мире одна Молли меня поймет, поможет мне во всем разобраться. Объяснит, что между нами происходит. Я хочу, чтобы она была моим другом. Я хочу быть ее другом. Но сейчас не время. Нельзя.

Молли утирает глаза своим дурацким лоскутком, сморкается.

— Прости, я вообще-то не плачу, — говорит она. — Ну, я пойду. Крид меня наверняка обыскался, все извиняется за свое прошлое поведение. Он такой, ни в чем меры не понимает. Не знаю, что на него подействовало — моя пощечина или твои слова, — но он раскаялся. В любви больше не признается, замуж не зовет. Мне это даже нравится, только ты ему не говори.

Она встает, отряхивает травинки с юбки. Надеется, что я попрошу ее остаться, поговорить о Джеке. Я молчу, хотя сердце у меня рвется на части.

Молли разглядывает красный платок.

— Жаль, что тебе не нравится, — вздыхает она. — Тебе цвет к лицу.

— Не умею я платки носить. Особенно этот, — отвечаю я.

Что правда, то правда, хотя и дурацкое объяснение. А как еще объяснить, что меня так напугало?

— Кто бы подумал, что Ангел Смерти платка боится, — улыбается Молли. — Не волнуйся, я твою тайну сохраню.

И то хорошо. Как объяснить то, чего я сама не понимаю? Кроваво-красный платок Ауриэль Тай прокрался в мои сны, едва мы с ней встретились. Он всегда обмотан вокруг головы поверженного воина в могиле. У мертвеца лицо Лу. Или Джека. Или Демало. В лагере у Змеиной реки, когда мы с Ауриэль прощались, она в этот платок куталась. А потом я его обнаружила у себя в котомке. Невозможно. Невероятно. Много дней спустя. Через много лиг. Платок Ауриэль. Даже ее волосок к нему пристал — длинный, цвета бледного огня.

— Саба? — Молли удивленно щурит глаза. — Знаешь, если он тебе не нравится, я его себе заберу.

— Нет, — вздыхаю я. — Мой это платок. Ладно, потом увидимся.

Молли улыбается, машет мне рукой и послушно уходит. Мне больно и стыдно. Я ее незаслуженно обидела, а она все такая же ласковая.

Я гляжу на платок. Не знаю почему, но он мой.

Сворачиваюсь клубочком на траве у пруда, подкладываю под голову Моллин шарф. От него пахнет розами. Нерон устраивается на красном платке.

Падаю в сон и тут же выпадаю из него. Вздрагиваю, просыпаюсь. Как будто срываюсь с обрыва. И так раз за разом. Сердце екает, частит. Мрачные сны окружают меня, ловят в свои темные сети, запутывают. И так раз за разом.

Я на холме, над мостом. Ночью. Управители в телеге. Молодая женщина. Ее лицо. Ее улыбка. Платочек в горох на шее. Грохот взрыва, крики, кровь дождем льется с неба.

Голос Марси. Отдают тебя парню, которого ты совсем не знаешь. Ты заводишь ребеночка с парнем, которого совсем не знаешь.