Чтение онлайн

Перемена в её поведении по отношению к Трею не успокоила Трика. На самом деле, Фрэнки показалось, что он ждёт, когда это закончится. Но пока всё шло хорошо.

Фрэнки не пригласила своих бабушку и дедушку на церемонию, так как знала, что Трику будет так же тяжело, как и им. Он всё ещё был ужасно зол на них, и она подозревала, что так будет всегда, только из-за того, что они с Фрэнки так долго были не вместе. После того, как Брэд «исчез», она отправилась в дом своих бабушки и дедушки и включила запись его признания. Сначала они были возмущены и настаивали на том, что голос принадлежал не Брэду. Однако она ожидала их реакции, поэтому просто ушла. Неделю спустя Джеффри позвонил и сообщил, что они нашли кольцо и платье её матери среди вещей Брэда. Они всё ещё не были готовы смириться с причастностью Брэда к убийству, но больше не обвиняли Фрэнки во лжи. Они также изо всех сил пытались признать невиновность Кристофера. Они так долго ненавидели его, что не могли полностью избавиться от этого чувства. Тем не менее, они больше не настаивали на том, что она не должна иметь никакого отношения к стае. На самом деле, они иногда спрашивали, как дела у Трика. Фрэнки сомневалась, что они когда-нибудь посетят территорию стаи или обрадуются тому, что она стала частью стаи, но, похоже, перестали испытывать горечь по этому поводу. Они даже намекнули, что однажды они с Триком могли бы зайти к ним домой на обед. Никто из них ещё не был готов к этому, но этого было достаточно, чтобы они сделали шаг вперёд. Джеффри спросил, знает ли она, что случилось с Брэдом, и она ответила: «Нет». Поверил он ей или нет, она не уверена. Но никогда не спрашивала, что сделали с Брэдом; она не хотела знать, и это, казалось, вполне устраивало Трика.

Через несколько недель после церемонии Фрэнки посетила могилу Кристофера вместе с Триком, который ни разу не отпустил её руку, как бы напоминая, что она не одна. И когда она посмотрела на могилу отца, в горле образовался комок. Не только из-за того, что он пережил, что они потеряли годы, проведённые вместе, и что его даже не смогли похоронить рядом с его парой. Это казалось жестоким, но она сомневалась, что сможет убедить бабушку и дедушку перевезти тело Кэролайн. От этого стало ещё печальнее. Её кошмары прекратились, что принесло Трику облегчение. Она простила себя за то, что молчала в детстве. Но Маркус всё ещё не простил себя за то, что той ночью оставил её на территории Бьорна. Рони тоже искренне переживала. Кроме того, Алли была расстроена тем, что не предвидела ситуацию, и она без всякой необходимости извинялась за это перед Фрэнки и Триком множество раз.

Закрыв бутылку, Фрэнки поставила её на стол. Затем взяла кисточку и обмакнула в белую краску. Она нанесла на клык ещё один слой, держа руку ровно и…

Руки обвились вокруг её талии, и знакомый запах окутал, заставляя чувствовать себя в безопасности и окружённой заботой… и чертовски раздражая. Она вздохнула.

— Ты сказал, что просто посидишь и порисуешь.

Трик потёрся носом о её шею, вдыхая запах.

— Я, правда, сидел. Рисовал.

— Что ж, либо порисуй ещё немного, либо возвращайся в пещеры.

— Почему? — Он поцеловал её в ложбинку под ухом. — Мне и здесь хорошо.

— Ты не можешь так клеиться ко мне, когда я пытаюсь работать. — Как она могла сосредоточиться, когда он вторгался в её пространство, будоража гормоны? Было достаточно тяжело просто находиться с ним в студии. Поначалу из-за жара, исходившего от его взгляда, ей было трудно сосредоточиться. Всякий раз, когда она бросала на него короткий взгляд, видела, как быстро двигается его рука, делая короткие, лёгкие штрихи. — Я серьёзно, Трик, ты слишком отвлекаешь.

Он крепче её обнял.

— Прости, детка, я не хотел тебя отвлекать.

Она фыркнула.

— Хотел.

— Да, хотел.

Когда он прижался к ней своим крепким телом, она почувствовала, как его член упирается ей в спину.

— Как ты можешь быть таким возбуждённым?

На ней был мешковатый комбинезон, в котором не было ни капли привлекательности.

Её волосы были собраны в беспорядочный хвост, и на ней не было ни капли макияжа. Трик уткнулся в неё носом.

— Ты даже не представляешь, насколько сексуальная, когда работаешь, — сказал он.

От его тёплого дыхания на её шее по спине пробежала лёгкая дрожь.

— Сексуальна?

— Хм. — Трик провёл зубами по её метке, а затем провёл по ней языком. — Ты знаешь, что делаешь и уверена в себе. Ты сосредоточена исключительно на том, что делаешь. Видеть тебя в таком состоянии напоминает, каково быть в центре внимания.

Особенно в те моменты, когда она сосала его член, когда казалась полностью поглощённой своим занятием, уделяя ему всё внимание — точно так же, как и этим утром. И пока он сидел там, вспоминая каждый из этих моментов, его член становился всё твёрже и тяжелее, пока Трик просто не смог больше этого выносить.

Трик прошептал ей на ухо:

— Я хочу трахнуть тебя. Прямо здесь.

Она сглотнула, слишком легко поддавшись его чарам.

— Я ещё не закончила.

— Сегодня мой день рождения, — напомнил он ей, снимая резинку с волос. Он запустил руки в шелковистые локоны, наслаждаясь их прикосновением. — Ты должна позволить делать всё, что я хочу в мой день рождения.

— Я позволила тебе желать, что хочешь — вот почему ты вообще был здесь и рисовал.

Его губы изогнулись в улыбке.

— Я хочу быть там, где мне хорошо.

Она бы посмеялась над этим, но тут он схватил её за волосы и запрокинул голову назад. Его губы коснулись её уха.

— Я не спрашивал разрешения, детка, — сказал он мягко и низко. — Я трахну тебя. Это тело принадлежит мне. Я могу получить его, пометить и использовать, когда захочу.

Фрэнки вздрогнула. Этот спокойный, властный, уверенный голос, казалось, проникал сквозь кожу, до самых костей. Её кровь застыла в жилах. Соски напряглись. Она почувствовала, что становится влажной.

— Положи руки на скамью. Не двигай ими, пока я тебе не скажу. Хорошая девочка. — Она закрыла глаза, когда он целовал, облизывал и посасывал её шею. Она растаяла в его объятиях, соски покалывало, лоно пульсировало. Схватив Фрэнки за волосы, он наклонил её голову вперёд, а затем оставил дорожку из тёплых, влажных поцелуев на её чувствительном затылке. И провёл языком по мочке её уха. — Я чувствую, как сильно ты меня хочешь. — Она понятия не имела, что пьянящий аромат её желания делал с ним и его волком. Они оба жадно вдыхали его. Это лучше, чем любые духи, любые цветы, любой другой аромат, который существовал на свете. — Я чертовски люблю твой запах. Почти так же сильно, как и тебя. — Он очень медленно расстегнул переднюю молнию её комбинезона, думая о том, как жаль, что она под ним не обнажена. Он стянул его с плеч и вниз по рукам, позволяя скатиться к ногам. Сняв с неё майку, он стянул шорты. — Отбрось их и свои туфли в сторону, детка. Хорошая девочка.

Стоя в одном нижнем белье, Фрэнки ждала, что он сорвёт его с неё. Он этого не сделал. Даже не прикоснулся к ней. На самом деле, он сделал шаг назад. Она почти чувствовала, как его взгляд скользит по ней. Казалось, все в ней затаило дыхание в предвкушении, ожидая, что он что-нибудь сделает. Что-нибудь.

— Трик… — Она чуть не подпрыгнула, когда его рука опустилась на затылок, а затем мягко скользнула вниз по спине. Он обхватил ладонями е попку и слегка сжал.

— У тебя самая аппетитная попка на свете.

Трик провёл ладонями вниз по её рукам, разглаживая мелкие мурашки на коже и ослабляя покалывание. Обхватив её, он расстегнул переднюю застёжку лифчика и чуть не застонал, когда её груди оказались в его руках. Он сжал их, наслаждаясь тем, какие они мягкие и бархатистые. Большими пальцами он обводил круги вокруг напряжённых сосков.

— Поцелуй меня, Фрэнки.

Она повернула к нему лицо. Его искусный рот был горячим и жадным, когда он полностью овладел им. Всё это время он пощипывал и покручивал её соски. Она чувствовала каждое пощипывание в сердцевине. Внизу живота напряжение нарастало, пока боль не стала такой сильной, что захотелось плакать.