Чтение онлайн

– Нкот? Что все это значит? Какого Зла…

– Я обещал тебе рассказать правду о Проколде. Именно для этого ты здесь.

– Правду? Да на кой она мне сдалась? Если бы ты знал, в какой момент меня прервал…

– Ты же знаешь, что твой визит сюда не отнимет времени в твоем мире. Поэтому выслушай меня – то, что я хочу сказать, важно.

Мне ничего не оставалось, как пожать плечами:

– Ну хорошо, Нкот, я тебя слушаю. Хотя постой, Нкот, а стоит ли мне знать то, что ты хочешь сейчас сказать? Что-то я не испытываю желания услышать твою правду. Знаешь, я совсем недавно понял одну простую истину, что правда – понятие растяжимое, что для каждой отдельной правды есть свое время и место. Например, Нори пришлось скрывать от меня свой истинный статус, и она сделала правильно. Если бы я еще на толкучке узнал, что Шефир приходится ей отчимом, что именно из-за нее я и попал на Шелту, я не смог бы ей больше верить. Наши отношения были бы сразу разрушены, окончательно и бесповоротно. Поэтому ей пришлось лгать, и это только пошло на пользу. И ты тоже, как я сейчас понимаю, вел довольно разумную политику, ничего не говоря нам о Проколде почти до самого конца пути. Честно говоря, мне почему-то не хочется в тебе разочаровываться после всего, что было между нами.

– У тебя словесный понос, малыш.

– Кхм. Ты так думаешь?

Нкот, с глубокой печалью в изумрудных глазах, покачал головой:

– Извини, Эл. Я привык сдерживать свои обещания. Начну с того, что когда ты той памятной ночью высказал догадку о том, что Проколд создан искусственно, ты оказался прав. Но тогда я был еще не готов подтвердить это. Так вот, он был создан искусственно, и был создан моей расой.

Я нахмурился. Ну да, у меня были кое-какие предположения о происхождении Проколда, но чтобы оправдались самые черные…

– Я не особо удивлен, Нкот. Хотелось бы только знать – зачем? Зачем вы создали Проколда?

– Не совсем мы. Трансы. На заре своей истории мы и трансы принадлежали к единой расе и называли себя первыми, на олджей и трансов мы разделились позже, после расселения с материнской планеты на другие, годные нам для обитания. Мы неприхотливы. Мы легко приспосабливаемся почти к любым условиям существования. Но в результате адаптивных мутаций первые, живущие на разных планетах, стали очень сильно отличаться друг от друга и физически, и психически. Я представитель одной из колоний, внешне оставшихся схожими с истинными первыми с материнской планеты, Целитель же был представителем колонии, освоившей планету с очень сильной гравитацией.

– Бескрылые, – пробормотал я.

– Да, бескрылые. Они мутировали особенно сильно и стали отличаться от предков настолько, что первые, оставшиеся истинными, или олджами, перестали признавать в них родственников. Между нами возникла нетерпимость, с течением долгого времени переросшая в смертельную вражду. Поводом послужил Вечный Клинок… Да, Эл, он был создан нами не после Проколда, а до него. Первые олджи, кичась своим происхождением, отказали потомкам переселенцев в Вечных Клинках, технология изготовления которых была настолько сложна, что их производство возможно было только на материнской планете. Тем самым большинству миров колонистов было отказано в бессмертии, важнейшем жизненном атрибуте нашей культуры. Все это было очень давно, и сейчас я не особенно переживаю по этому поводу – воспоминания давно уже стали пеплом, сквозь который уже никогда не пробьется зеленый росток будущего. Я буду краток. Между нами разразилась грязная война. Мир разделился на два враждующих лагеря: истинных первых – олджей – и «мутировавших ублюдков, разноликих». В ходе войны, ослепленные ненавистью, первые изобрели Хранителей, энергетических хищников с зачатками искусственного интеллекта, поглощающих жизненную энергию любых существ, и натравили их на миры разноликих. В ответ один из новых родов, трансы, создали в своих генных лабораториях на основе собственного генетического материала псевдосущество, с которым не сумели справиться сами. Да, это был Проколд. Сначала он уничтожил первых, затем принялся за своих создателей. Оставшиеся в живых вняли голосу разума и объединились для борьбы с этим чудовищем. Сначала мы модифицировали Клинок, превратив его в смертельное оружие для Проколда, а потом пять тысяч межлет искореняли зло, которое сами и посеяли. Сотни других рас погибли по вине Проколда за это время, и нам нет прощения. Именно поэтому, выполнив свой долг, последний транс – Целитель – добровольно прекратил свое существование. Для него не было места в вашем мире. Как и для нас, обитателей вечной реальности. И мы тоже уходим.

– О чем ты говоришь? – взволнованно перебил я. Почему-то мне стало страшно от этих слов, в груди возникла сосущая пустота. – Что значит «уходим»?

Нкот слабо усмехнулся:

– Послуживший причиной раздора, Клинок не достался никому из олджей, потому что их больше не существует. Нас больше не существует, Эл. Постарайся это осознать. Клинок твой. И вечная реальность теперь принадлежит тебе. Тебе и твоим потомкам. Подчеркиваю, не всем людям или иным существам, отличающимся от людей, а только тебе. В одиночку ты не сможешь наделать ошибок, которые способна наделать целая раса, а значит, и возможный вред от тебя будет незначителен. Тем более что, как у человеческого существа, у тебя никогда не хватит потенциала раскрыть возможности Клинка до конца. Этого не удалось даже нам, олджам. Так что можешь владеть Клинком без особых опасений за судьбу мира. Вот так, парень. В заключение лишь добавлю одну из банальных истин, которых ты и так знаешь немало: ненависть и жизнь – плохие попутчики, и за эту банальную, но весьма горькую истину мы заплатили страшной ценой. Одно дело – знать, другое – прочувствовать все это на собственной шкуре. Не плати, Эл, подобную цену. Никогда и ни по какому поводу. Старайся всегда хоть немного заглядывать в свое собственное будущее и пытаться понять, во что в этом будущем выльются твои поступки, совершенные в настоящем. Прощай!

И я остался один. Нкот исчез.

В то же мгновение местность вокруг меня зловеще изменилась, словно темная беспощадная сила опустилась на этот мир, живущий по неведомым для меня законам, завещанный мне невероятно древним существом в вечное пользование.

Внезапно в лицо ударил ураганный ветер, едва не сбивая меня с ног, окружающие деревья зашумели и застонали под неукротимым мощным напором, со всех сторон послышался треск ломающихся ветвей, в воздухе закружились сорванные, мгновенно увядшие листья. Вдруг иссяк ручей, обнажив темное песчаное дно, и сухие песчинки, повинуясь воздушным потокам, взмыли и закружились над руслом маленькими смерчиками. Воздух стремительно потемнел. Прикрываясь рукой от секущего лицо песка, я обеспокоенно глянул на небо и обнаружил, что серые облака зловеще почернели, почти полностью проглотив голубые лоскутья неба. Над головой нависло огромное жуткое покрывало, разделяющее миры. Меня охватило острое ощущение надвигающейся катастрофы. А потом погасло светило вечной реальности, будто кто-то в недосягаемой выси повернул невидимый выключатель, и свет померк, погрузив весь мир в жуткую, затягивающую пустоту мрака.

Вечная реальность мигнула, и я снова оказался с Нори. Уютный сумрак и тишина. Любимая девушка, смотрящая на меня с беспокойством. Клинок, все еще сжимаемый рукой. Я держал его как ядовитую змею, готовую вонзить в мою плоть свои смертоносные клыки.

Нори вдруг порывисто обвила мою шею руками и шепнула:

– Что-то случилось, Эл? Ты как-то вдруг изменился в лице.

Ее голос вернул меня к реальности. Я перевел дыхание и не без опаски положил Клинок на кресло, размышляя над тем, что мне поведал Нкот, и о том, что же такое Клинок для меня на самом деле. Награда, подарок или рок?

Если награда, то я не был готов принять ее. Кто я такой, чтобы получить в личное пользование мир, дарующий бессмертие?

Если подарок, то я не знал, что с ним делать. Мир не поставишь на полку, чтобы время от времени стирать с него пыль, созерцая в часы досуга. Мне придется познавать законы его существования, хочу я этого или нет, и приводить его в порядок после ухода прежнего хозяина, оставившего после себя хаос.

Если же рок, то пусть Клинок находится подальше от нас с Нори.

Я молча провел ладонью по ее щеке, пытаясь вложить в этот жест больше чувства, чем он способен был вместить. Нори, боль и радость моего сердца, что тебе сказать? Не знаю. Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю. Но не сейчас. Сейчас я просто хочу быть с тобой, смотреть на тебя, ласкать твое тело и душу, слышать твой голос, не задающий вопросы.

И вы меня тоже избавьте от них. Я слишком устал для ответов. Тем более что вам я уже все рассказал.

Выглядел этот мир просто паршиво.

Небо, солнце, земля – все никуда не годилось.

Судите сами, не небо, а свинцовая толща, сплошь загроможденная черными этажами рваных, клубящихся туч, лениво плывущих в неизведанную даль. А что за солнце! Какая-то бледная клякса, изредка проглядывающая сквозь случайные разрывы туч в тщетной попытке осветить простирающуюся под ней землю… Нет, не землю. С землей было хуже всего. Не землю, а скорее раскаленную сковородку, оставленную каким-то забывчивым богом на палящей во всю адскую мощь гигантской конфорке, оставленную так давно, что содержимое ее превратилось в совершенно нераспознаваемую спекшуюся массу – шлак и пепел…

Да, это всего лишь метафора, но она довольно точно отражает суть происходящего: куда бы ни упал взгляд, везде простиралась раскаленная равнина, вид которой сразу наводил на мысль о непрерывной вулканической деятельности – темные пятна менее нагретых участков словно причудливый камуфляж беспорядочно перемежались с раскаленными докрасна. Сквозь змеящиеся трещины, густой сетью покрывающие всю видимую поверхность земли, неустанно прорывались языки желто-красного пламени. Чаще всего они просто гасли, уступая место таким же быстро гаснущим собратьям, но иногда закручивались яркими смерчиками и, прежде чем погаснуть, успевали преодолеть не один десяток метров. Все это было бы похоже на первозданный мир, еще не остывший после Сотворения, если бы не аномальное пятно, расположенное в гипотетическом центре этого раскаленного ада и представляющее собой десятиметровый круг плотного глянцевого льда, источающий холод не менее гибельный, чем жар за его границей…