Между двумя скалистыми холмамибежал когда-то узкий ручеёк. Он убывает.Дитя моё, что не даёт рожденья,убивает.У ручейка старик сидел. Печалился о юности прожжённой.Что ложь такое есть? Не лик ли истины воображённой?
(Пер. Н. Джин)
А ЧЕМ ИСТОРИИ ХВАЛИТЬСЯ?!
А чем истории хвалиться?!Пустою чередой событий,имён и дат, уменьем длитьсяи помнить судьбы тех и лица,кого в свою взяла обитель.Ещё хвалиться может ритмом,лишённой смысла, то есть рифмы.Бессмысленными мятежами.И ненадёжными щитами.И между веками векаминепросыхавшими слезами.И Избавителями теми,которые на вид без тенисомненья или сожаленья —по сути дела же — в смущеньипредоставляли избавленьетолпе, просившей не прощеньяи не спасенья во Христе,а смерти на Его кресте.
(Пер. Н. Джин)
4. О ЛЮБВИ И ОДИНОЧЕСТВЕ
Любовь — одна из вещей, о которых можно сказать всё что угодно, и всё покажется правдой. Чаще всего, впрочем, мне приходилось слышать или читать во всякого рода книгах, — от психологических трактатов до поэзии, — будто любовь есть единственная сила, способная освобождать нас от страхов, навязываемых временем. Это как раз — чистейший вздор. Именно любовь (платоническая и земная) накладывает всякие ограничения; сужает наше обычно рассеянное видение; лишает его равнодушности и придаёт ему такую интенсивность, которую способны вынести лишь немногие. Свободу же приносит нам … нейтральность в восприятии мира. Тех людей, — тоже немногих, — которые обладают ею в избытке, именуют (в зависимости от обстоятельств) то святошами, то евнухами. Они столь начисто лишены заинтересованности в жизни со всеми её перипетиями и переживаниями, что им без усилий удаётся пребывать… над собой.
Их, однако, мало. Остальные — это мы. Те, кто преследуют жизнь с жадностью демонов из нами же сочинённых баек. Мы страдаем и причиняем страдания. Так рождаются стихи — альтернативный способ выражения жалости к себе или стремления к насилию. Подмена более естественной реакции на обстоятельства. Подмена акции. Действия как такового.
Рассуждая с профессиональной точки зрения, любовная лирика — самый восхитительный жанр. Она предоставляет поэту возможность для рискованнейших ставок: шанс на провал тут особенно высок. Если поэту не удалось задеть роднящую всех струну, то каким бы он ни был искусным стихотворцем, итогом окажется страница, испещрённая знаками невротического возбуждения. Знаками, которые следует изучать не читателю, а психиатру. Если же, напротив, эту струну поэт задел, — его ждёт награда, ибо большинство людей, вопреки обычаям и потугам общества, умудряется втиснуть это зовущееся любовью табу в свою жизнь. Пусть и в мизерной дозе.
Любовь — легчайшая мишень для насмешника и сквернослова. Никому из тех, кого подмывает поделиться с другими историей своей любви, забывать об этом нельзя. Всегда же следует помнить, что другим эта история интересна лишь в той мере, в какой они усмотрят в ней собственную. Только в этом случае они снисходительны к тебе — да и то на тот промежуток времени, пока рассудок не вернёт их в быт, где их же карающий перст снова примется изыскивать жертву.
В обществе, в котором мне выпало существовать, в Америке, это лицемерное отношение к любви доведено до смехотворных пропорций. Любовь тут считается если не недугом, то неудобством, аберрацией, обрекающей на боль. Поскольку же боли как раз американцы пуще всего боятся, они и разбираются в любви на уровне поп-чтива. Американцев можно сравнить с лихими армейскими офицерами минувшего столетия, которые обладали достаточным воображением для флирта, но недостаточной выдержкой для его завершения. Американцы вполне благомудры чтобы сознавать, что любовь не привносит в жизнь особого смысла, но не вполне умудрены чтобы признать: без неё жизнь кажется бессмысленной.
Любовная лирика — лучшее свидетельство того, что «поэзия рождается из сора». Из подобных нам и ради подобных нам. Поэтому, собственно, я и предпослала некоторым из этих стихов посвящения. В отличие от других стихотворений в этой книге, они и не родились бы не существуй людей, которым посвящены.
В ОДИНОЧКУ
Никто не желает тебя целиком. Только — часть.Живи в одиночку. Старайся ни с кем не совпасть.Постигни премудрость делить на потребные частисебя. Премудрость таить любовь и напасти.Но чаще всего старайся не выказать грусти.В признаньях стремись к одному — краткоустью.И лучше — когда только стены глухие кругом.Поскольку — запомни — никто не желает тебя целиком.
(Пер. Н. Джин)
МОЙ ДОМ — ИЛИ НЕЧТО ВРОДЕ ПРАВДЫ
Я воспарившими представила нас в небеса.
Такая вот парит Святая Троица.И в каждом кроется к другому сострадание.Парят три разных плоти, три создания,сплетённых в страхе, что нежданно ожиданиядвух остальных обманутся, расстроятся.И на ресницах Троицы — одна слеза.Я представляю тайну тихую, лишённую названия,как если это есть обятье матери —и просто, и правдиво.А если вдруг случится небывалая гроза,отец мне видится, крушащий всё, что лживо.Но нет, — сравнения не в силах что-либо сказать.Поскольку небывалую грозу не описать…Поскольку боль рукой не показать…Она внутри. Внутри, а не в глазах…
(Пер. Н. Джин)
ГОРОДСКАЯ ПЕСНЯ
Разбить скульптуру.Сжечь фурнитуру.Вон.Распнуть в себе душу.Не дать — наружу.Стон.Сплюнуть в отхожее.Скочрить рожу.Вошь.Без сожаленья.В любом поселеньи.Ложь.Лежать без звука.Малое — в руку.Пей.Вдыхать по горло.Грудь чтобы спёрло.Лей.Так и вершили.Всюду, где жили.Фиг.Нет, я не верю.Это — истерия.Вмиг.Я ему томно:Ты — беспардонно!Без!Позволишь сразу?Полюбишь разве?Yes!Лжецом он не был.И жил не хлебом.Пас.Но в стольный град он.Супруги ради.Враз.Пока, однако.Он, бедолага.Сбёг.Мы заключили.Что мы бескрылы.Бог.И на хайвее.Не смея шею.Взад.А в горле давит.И нет управы.Ад.В иную сферу.В иную эру.Пик.Его не сталоЯ опоздала.Крик.
(Пер. Н. Джин)
НЕИЗБЕЖНОЕ
Приготовление.Предвестье —из темнотыпрошедшего —того, что есть иявляешь ты.Все складки прошлого, чертыего распада и его тоски, его броски,и спотыканья,и — вновь скрепясебя, — над нервами,их голой рванью, —к тебе, в тебя.Нет прочего. И не было.А в том,что есть в остатке, —безумца крик перед крестом,долг в мёртвой хваткежелания,беспомощность вещейпред пылью,отчаянье того, что ждёшь, его припадки,пред точностьютого, что в силе,и дрожь, и краткийи сладкий всхлип —пред плачем сгорбленным,объявшим сплошь — в остатке —мушиный зуд, бесплодный, —жаждут, ждутблагую весть. —Невежество надеждыпред тем, что есть.Благодаря тебея не боюсь теперьрассыпавшихся,вроде бус,предметов мираи одинокого безумьяего примет.И если всё сойдёт на нет,и если не по злобе,но скажут: нынеза всё плати, — нераскаюсь вовсе,прибившие меня к тебевосславив гвозди.Ни траурапо чёрной той поре — онанас породнит.Слезою горизонт пробитмоею, впредь — ни траура.Мой путь, мой путьубившая когда-то — пустьсклонится смерть.Ты, чьи воспоминанья — дрожьмоя,ты, —если ты уйдёшь, —иди,краяиные, берега рекииной,где нынешнему вопреки,не говорят: расстаньтесь, —нас встретят, стылыйзабытый край, —какая раса?Монгольская? — где что ни фраза,звучит: «Помилуй!» —что ни лицо,то оступление от Слова.Мы встретимся с тобою снова,где горечь, соль,рожденье, не —рожденье, по винебесплодной жизни, стольсудьбы не избежавшей тамувижу твой —смерть по пятам —исход, постой,не как последний,но более —как голубой,пронзающий,как шаг до бездны,как размыканье губдля поцелуя —ему пространство, светбез надобности, неизвестны,и смерти нет.
(Пер. Вл. Гандельсман)
О ЛЮБВИ
Я не имею родины. Спасибо.Или родного языка. А жаль.Слова мои мертворождённы, ибов порядке симметрическом лежатв душе — средь хаоса таких желанийи под руинами таких переживаний,таких, увы, мучительных догадок,что речи симметрический порядокрождает дополнительную боль…Порядок есть удел иного мира,в котором ты становишься факиром,владеющим искусством исчезатьиз мира, из которого изъятьнельзя ничто, почто он — чистый ноль.Я стану в этом мире чистым словом,неотягчённым целью и стыдом,предшествующим смыслу, и иногоне знающего смысла, как ни в чёмего не видеть, кроме как в звучаньи.Так плоть предшествует скелету, а скончанью —существованье. В этом мире новымя стану словом цвета никакого, —на никаком холсте, на никаком наречьи,ни для письма не созданного, ни для речи.Я стану сущностью, лишённой формы.Несуществующей мишенью. Смыслом вздорным.Опасностью, не ведающей страха.И глазом без зрачка. Бескрылой птахой.Иисусом без Марии Магдалины.Актрисою без роли. Балеринойбез танца. Деревом без корневых побегов.Ногой, лишённой и ходьбы, и бега.Звездой ночною без ночей и неба.Младенцем без опеки и без хлеба.Я стану кровью без артерии и вены.И чудом чересчур обыкновенным.Я стану морем высохшим. Собою без себя.Любовью той, что любит не любя.Но худшее — я буду без тебя.
(Пер. Н. Джин)
ОТСТУПЛЕНИЕ
Стерплю. Покуда в силах.Пусть я не стобой. Стерплю.К предлогу «без»приноровлю себя. Слюною брызнетсудьба: «Я здесь!»Жизнь обезжизнет.С чем сходно? — с пенойволны — оставшееся: жест любви,хотимый столь, в моей воспетый,твоей крови, —растает. Из —за той черты,как бы ослеплым,нам нет возврата.На урну с пеплом,где я и ты,не оглянись.Стань тем, кем надо.Той девкой, чьяисконна похоть,той, что себенаперекор живёт, крича:Довольно! Вздорпот, слёзы, сперма…В запасникахсебя храним, взапасниках для эфемерно —невнятных нимф.Обрящем прах.Нет, каждой болиразъят, повержен,ты знаешь: больи есть твой стержень.Биенье. Голь.Люблю тебя, и,утратив, впредьне потеряюзато. Отнынеоставь уныньяприманку, клетьтем, что, раззявив рты,с петлёй на шее,в самодовольстве хорошея,живут, мертвы.Прости мне злость, скореене злость во мне —растерянность. Плати, не смеяо сходной помышлять цене.Оставь всё это музам долгаи послушанья. Обесплотьсебя, как ангела. Господьблагословит тебя. Настолько,насколько ты, несведущ Он.Во тьме времёнОн не любовь и воздаянье.Его деянья —изобретенье гнутых спинстраданья, жестауниженности за одинглоток блаженства, —раскаянье, когда, в концеконцов, ты платишьза каждый вздох виной. В лицеменяясь, плачешьи хнычешь, Это нимф шитьёпромозглой ниткойпо мозгу. Долг. Его нытьё. Свернись улиткой.В руины превратившись излюдей, мы — скука.Любовь — та девка? Значит, жизнь —ей ровня: сука!
(Пер. Вл. Гандельсман)
ОТЦУ
(Или: Помышление о самоубийстве)
Если с чем-либомне себя сравнивать нравится, —только с тобой.Небу — с краской одною лишь нравится,с голубой.Если что и мешает ему, — надвигающаяся гроза.Мне же —боль несказанная, непроступающая слеза.Если что отменяет решенье моё не дышать, —это ты;так и краска небеснаякрасные в небе стирает следы.Как рука удушающая,не разрешающая дышать,ты — увы, это мысль,запрещающая решающий шаг.