Чтение онлайн

Среда, 28 ноября.

Жюлиан мне передавал, что Бреслан говорила ему обо мне, когда была у него.

Как я буду стараться над этой картиной! Что может быть выше искусства и славы? Быть знаменитой!.. Никакая логика событий, никакие муки подготовительного труда, — ничто не сможет ослабить безумной радости того момента, когда я добьюсь успеха… настоящего, большого успеха. Тогда… тогда я сама буду своим Бастиен Лепажем…

Воскресенье, 2 декабря 1883 г.

В четверг у нас была госпожа Берто и пригласила меня на сегодняшнее собрание женщин-художниц и скульпторов. Дело идет о нашей будущей выставке.

Я читаю «Любовь» Стендаля. Там есть вещи, страшные в своей жизненной правде. Одна из глав словно специально посвящена некоторым чертам моего собственного характера. В ней «слишком пылкая душа» расточает свои чувства с той слепой доверчивостью, которая не выжидает, а, наоборот, сама идет на встречу.

«Они видят вещи не такими, каковы они бывают в действительности, а такими, какими их создает их собственное воображение. Наслаждаясь этими созданиями своего воображения, они, в сущности, наслаждаются самими собою. Но в один прекрасный день такая пылкая душа чувствует себя утомленной, и тогда оказывается, что ее кумир не стоил потраченных на него сил. Очарование исчезает, и оскорбленное самолюбие делает ее несправедливой: то, что так сильно переоценивалось, теряет уже всякую цену».

Нет, я не люблю его настоящей любовью… я чувствую, что это еще не то…

«Если вы станете растрачивать себя на слова, на шутки, на восторги по адресу Ж. и Р. — сказал мне рассудительный архитектор, — то вы будете наносить ущерб вашему искусству».

О, великий архитектор! Агент первого из человеческих искусств! Да, ты прав! Поэтому я буду отдавать этим созданиям своего воображения только часы досуга. Да, так оно и должно быть у занятых людей. Говорят, что Микель Анджело никогда не любил. Я это хорошо понимаю!

Я тоже способна была бы отдаться только своему искусству, любить только его, если бы мне удалось когда нибудь добиться того настоящего успеха, который придает человеку и веру и смелость.

Среда, 4 декабря 1883 г.

Я работала целый день, продолжала работать при вечернем освещении, и все-таки вышло не то, чего я добиваюсь…

Эта неудача придает мне такой же сосредоточенный, неприятный вид, какой бывает у Бастиена Лепажа. Мне это льстит, как льстило мне когда-то носить такие же юбки, какие носила Бреслан.

Собственно, это не неприятный, а равнодушный вид. Как-то не обращаешь внимания на то, что говорят вокруг тебя люди, смотришь на них, как на вещи, витаешь где-то в облаках, — и это не особенно нравится людям…

8 декабря 1883 г.

Я должна была бы записывать и отмечать все часы, проведенные за работой, чтобы не упрекать себя в безделье.

Да, я думаю, что он смеется над моей музыкой, над всеми инструментами, на которых я играю. В глубине души я я сама сентиментальна, а между тем я ежесекундно оскорбляю сентиментальные натуры своим философским и насмешливым видом…

Я смеюсь над всеми, смеюсь и над собой, но при одной мысли, что кто-нибудь может посмеяться надо мной, я прихожу в ужас!

Быть может, я никогда больше не увижу его, но эти же размышления можно отнести и к другому.

В данный момент кумиром является Ж. Его не называют по имени: для женщин это просто он, которого они жаждут увидеть…

Раньше этот он назывался П. Теперь это Ж. Потом будет X или У… Это только краткая формула для выражения множества желаний и стремлений…

Воскресенье, 9 декабря 1883 г.

Я чувствую такой сильный подъем духа, такое стремление к чему-нибудь великому, что едва касаюсь ногами земли. Меня только ужасает мысль, что у меня не хватит времени сделать все, что я хотела бы сделать. Такое состояние, быть может, и обессиливает, но я счастлива.

Итак, мне уже не долго осталось жить. Вы ведь знаете: слишком одаренные дети наперед осуждены… Но шутки в сторону, я убеждена, что свеча сломана на четыре части и горит со всех концов. Я не хвастаюсь этим. Леонардо да Винчи делал все, но ничего не сделал в совершенстве. Микель Анджело… Но Микель Анджело не занимался скульптурой 13 лет прежде, чем взяться за первую картину. Не смейтесь над тем, что я упоминаю имена таких великих людей. Я знаю, что я ничто, я не сравниваю себя с ними, но когда для примера указываешь на Микеля Анджело или на Леонардо да Винчи, никакие возражения немыслимы.

Среда, 22 декабря.

Когда тебя пожирает честолюбие и когда во имя его работаешь, тогда все остальное исчезает. Упорный, беспрерывный труд поглощает тебя всю целиком, и ни на что другое становишься неспособной. Что ж, — значит, художники никогда не влюбляются? Я не говорю этого: вполне законченный художник может доставлять себе эту роскошь. Но за то в то время, как он наслаждается любовью, его работа либо совсем приостанавливается, либо она близка к этому.

Суббота, 25 декабря.

Я просила Жюлиана прийти посмотреть мою статую. Эскиз ее уже готов. Он остался от нее в восхищении и наговорил мне массу слов, вроде «отлично, превосходно, захватывающе, восхитительно». Я перестаю уважать Жюлиана!

Для него все хорошо: и мой большой пейзаж, и голова Армандины, и маленькая девочка. «Сначала, — сказал он — вы работали довольно хорошо, потом очень хорошо. Теперь наступает время, когда вы будете писать отлично».

И я не схожу с ума от радости? Нисколько. Почему? — спросите вы. Да потому, что не таково мое собственное мнение о себе; потому, что я сама не очень довольна собой, — я хотела бы лучшего, большего! И не думайте, что это мучительное недовольство гения, это… ну, я не знаю, что это такое!..

26 декабря 1883 г.

Счастье вытекает из некоторой моральной и умственной близорукости. Но оно несовместимо с теми утонченными потребностями души и ума, которые должны быть врождены и приобретаются с таким большим трудом. Человек с такими развитыми вкусами страдает на тысячу ладов, между тем как заурядный человек незнаком с такими мучениями. Так страдал бы человек, который на все смотрел бы в микроскоп. Несчастный не мог бы ни есть, ни пить, ни любить…

Недостаток вкуса и такта, глупые разговоры, богато разукрашенные гостиные, жалкие картины, — все оскорбляет, раздражает, утомляет и прежде всего делает человека печальным: чутко воспринимая все возмущающее и отталкивающее, он впадает в особый род равнодушия, — равнодушие печали и смирения.

27 декабря 1883 г.

Славянской расе чего-то не хватает. Она заимствовала кое-что у всех национальностей, усвоила себе все их приемы, но… как бы это сказать? Все это она восприняла как-то на лету, бегло, частично. Славяне глупы и остроумны, вкусы их утончены и грубы. Право, не знаешь в конце концов, как их характеризовать! Ну, а я? Очевидно, я считаю себя совершенством. Иначе как же объяснить то вечное недовольство окружающим, которое я испытываю на каждом шагу? Я объясняю его тем, что, обладая всеми достоинствами, я не умею ими пользоваться. В этом отношении дело обстоит так же, как с моим талантом. Я богато одаренная натура, но все мое богатство еще не проявило себя. Однако, довольно шутить… это значит вторгаться в чужие владения.