Неизлечимая болезнь
Шрифт:
Потом были дрессированные пудельки-датальцы. За ними выступал фокусник-иллюзионист, показывавший абсолютно нереальные чудеса. После него на арену вышел стихиаль с Бондоро, полностью состоящий из воды. И продемонстрировал четырнадцать чудес вселенной в миниатюре, принимая их форму.
В антракте на арену выбежали лилипуты ростом не более полуметра в серых набедренных повязках и чалмах, с подносами в руках. На подносах горками лежали прозрачные светло-желтые шарики. Голос конферансье прозвучал из динамиков:
– Дамы и господа, позвольте предложить вам редчайшее из угощений – застывший сок дерева Нагасари, растущего только в одном месте вселенной – на планете Маривания. Заплатите один фунт и вы ощутите незабываемый тонкий вкусовой букет и чудесное яркое послевкусие. Наслаждайтесь.
Голос затих, и лилипуты побежали по рядам, предлагая шарики. Гоша купил один на пробу и тут же его надкусил. Действительно вкус оказался интересным, как будто смешали персиковый, орановый и килимовый соки и каким-то образом заставили коктейль затвердеть.
Пока Гоша дегустировал сок дерева Нагасари, лилипуты убежали за кулисы, и началось второе отделение.
Внезапно, Гоша почувствовал жар, крупные капли пота покатились по лбу, падая на колени и расплываясь темными пятнами на брюках. Потом закружилась голова, и он увидел, что люди сидевшие рядом с ним в ужасе вскакивают с мест. Тут же подбежал чуть встревоженный конферансье и положил руку ему на макушку.
– Не волнуйтесь, дамы и господа! – зычно сказал он. – Это гибкий дондр из Феландрии его суставы обладают немыслимыми степенями свободы, поэтому он и вращал головой на все триста шестьдесят градусов. Сейчас он немного приболел и в концерте не участвует. Он не хотел вас пугать. Присаживайтесь, присаживайтесь, не бойтесь.
– Пойдем за кулисы. – Прошептал он на ухо Гоше.
– Зачем? – ничего не понимая, спросил тот.
– Пойдем, там объясню. – Прошипел конферансье и больно сжал гошино предплечье.
– Ну, ладно, ладно. Руку убери.
– Вот и молодец.
Они прошли на арену, где конферансье вновь объявил, что Гоша это на самом деле дондр, заставил его поклониться, выслушать аплодисменты и поклониться еще раз. После чего увел Гошу за кулисы. По дороге к небольшой гримерной Гоша не увидел ни одного артиста.
Конферансье усадил его на стул и сказал:
– Извини, мне нужно отработать отделение, а потом я тебе все расскажу. Никуда не уходи.
Гоша остался один. Его подозрительно сильно мутило. Он чувствовал скопление газов в кишечнике. Вдруг он увидел, как взбухает до немыслимых размеров живот и с треском расползается футболка. "Отравился!" – панически вскрикнул разум и чуть спокойнее добавил, – "хорошо, что страховку уже оформили". Так же внезапно и резко живот сдулся. Гоша, придерживая его руками, выбежал из комнаты и со всех ног помчался в ближайшую поликлинику.
А приемные часы доктора Кишевари, уроженца Годонса подходили к концу. Он был уже стар, многоопытен и мудр. И опыт ему подсказывал, что самые интересные больные приходят, как раз в конце рабочего дня и растягивают его еще минут на десять, пятнадцать. Так и оказалось – в дверь постучали, и в кабинет вошел взволнованный, бледный молодой человек.
– Присаживайтесь, птенчик, что стряслось?
– Доктор я, кажется, отравился.
– Так, так. И какие симптомы? – участливо поинтересовался Кишевари.
– Суставы ломит,…
Доктор увидел как локтевые и коленные суставы посетителя выгнулись в непредусмотренную природой сторону и вернулись обратно.
– …живот пучит…
На глазах доктора живот молодого человека надулся, как дыхательная мембрана липидиуса и, тут же сдулся.
– …и голова раскалывается,…
На плечи посетителя упали две половинки черепа, серое и белое вещество равномерно распределилось, как сок в расколотой скорлупе каракусового ореха. Ничуть не смущаясь, парень взял себя за уши и составил половинки вместе. Они незаметно срослись.
– … вот.
Доктор побледнел и трясущимися руками взял телефон.
– Простите, а что вы ели последние два часа? – дрожащим голосом спросил он.
– Выпил кружку монделузского эля и съел кусочек сока какого-то дерева. Наири…, навари…
– Нагасари. – Обреченным голосом подсказал доктор.
– Да точно!
– Это покс. – Сказал Кишевари и глубоко вздохнул.
– Что со мной? – переспросил посетитель.
– Покс, это наркотик. На вкус должен быть, как персиковый, орановый и килимовый соки, если их смешать. Сокращенно покс. – Печально поведал доктор.
– Да, да. Точно такой вкус. – Подтвердил посетитель.
– Но, к сожалению, молодой человек, покс вызывает бета-полиморфозис. И у вас, похоже, тяжелая стадия.
– А как его надо лечить?
– Это неизлечимо. Извините, мне нужно позвонить. – С отсутствующим видом произнес доктор и добавил, хихикнув. – Позвонить бабуле.
– Триста семнадцать. – Сказал он в трубку спокойным голосом. И вдруг взорвался, заорав в телефон. – Срочно! Докладывает Кишевари! Ситуация шестнадцать, красный! Клиника номер три!
Затем молниеносно выдвинул ящик стола и выхватил маленький серебристый нейро-пистолет. Он направил оружие на парня, ставшего к этому моменту белее, чем молоко вагрианской длинношерстной коровы, и взвизгнул:
– Сидеть не двигаться!
– Что такое? – Севшим от испуга голосом прошептал молодой человек.
– Из-за тебя, сосунок, меня, может быть еще не заразившегося, отправят в карантин! В изгнание! В другую галактику! На какую-то жалкую планетку! А вместе со мной еще и всех тех с кем ты сегодня общался! И все из-за тебя!
– Но я не виноват. – Чуть не плача оправдывался парень.
– Ты! Ты! Ты! – верещал доктор, размахивая нейро-пистолетом.
Тут, сквозь открытую форточку, послышались звуки сирен, многочисленные хлопки дверей и усиленный громкоговорителем голос сказал:
– Клиника окружена, всем оставаться на своих местах.
А через пять секунд дверь в кабинет с треском распахнулась, чуть не сорвавшись с петель, и в комнату ввалились двое бойцов в защитных скафандрах с эмблемами, изображавшими оскаленную морду френейского пса. Наставив на молодого человека нейро-бластер, один из них скомандовал: