Чтение онлайн

Лорд Маккон смотрел на жену в зеркало, положив большие ладони ей на плечи.

— Они ничего мне не скажут. Я больше не их альфа. Они ничего не обязаны объяснять мне.

— Но ты главный сандаунер БРП.

— Мы в Шотландии, тут у БРП нет особой власти. Кроме того, эти люди на протяжении многих поколений были моей стаей. Может, я и не желаю больше быть их вожаком, но и убивать кого-то из них мне тоже совсем не хочется. И им это известно. Я просто хочу знать, что тут происходит.

— Мы оба этого хотим, любовь моя, — отозвалась его жена. — Ты не будешь возражать, если я порасспрошу твоих родственничков?

— Что-то мне неясно, с чего вдруг ты справишься с этим лучше меня, — засомневался Коналл. — О том, что ты маджах, они не знают, и с твоей стороны будет мудро постараться, чтобы все так оставалось и впредь. Королеву Викторию в этой части света не больно-то любят.

— Я буду осторожна.

При этих словах брови ее мужа поднялись почти до самых небес.

— Ладно, я буду осторожной настолько, насколько это возможно для меня.

— Пожалуй, можешь попробовать, это не повредит, — согласился было граф, но потом подумал, учел характер Алексии и добавил: — До тех пор, пока ты не станешь направо и налево пускать в ход свой парасоль.

Высокопоставленная дама, его жена, ядовито ухмыльнулась:

— Я буду осторожна, но не до такой степени.

— И почему я не до конца в тебе уверен? Ладно, остерегайся Дува; с ним может быть непросто.

— Но он ведь бета не того калибра, что профессор Лайалл, можно так сказать?

— Не мне об этом судить, Дув никогда не был ни моим бетой, ни даже моим гаммой.

Вот это интересная новость!

— А этот Нилл, который погиб за морем, он разве не был твоим бетой?

— Нет, мой умер, — коротко ответил граф таким тоном, что стало ясно: больше говорить на эту тему он не хочет. — Твоя очередь. Что там про падение с дирижабля?

Алексия завершила туалет и встала.

— По следу идет кто-то еще: не то шпион какой-то, не то агент, возможно, член клуба «Гипокрас». Когда мы с мадам Лефу прогуливались на обзорной палубе, кто-то пытался столкнуть нас за борт, и в случае со мной это ему удалось, а мадам Лефу дала ему отпор. Я сумела зацепиться за корпус и вскарабкаться туда, где мне ничего не грозило. Так что ничего страшного не случилось, правда, я очень боялась потерять свой парасоль. Ну и полеты на дирижаблях меня больше не влекут.

— Надо думать! Что ж, Алексия, постарайся не дать себя убить в ближайшие несколько дней, хорошо?

— Ты собираешься рассказать мне, почему на самом деле решил вернуться в Шотландию? Не думай, что тебе так легко удастся сбить меня со следа.

— Я никогда не сомневался в тебе, моя славная застенчивая малютка.

Леди Маккон смерила его самым свирепым из имевшихся в ее арсенале взглядов, и они спустились к ужину.

Леди Маккон надела к ужину черное платье с белой плиссированной отделкой и белой шелковой лентой вокруг шеи и на рукавах, в должной мере чинное, в приглушенных тонах, но из-за затянувшегося спора с мужем совсем забыла о чепце. В результате черные кудряшки буйно вились вокруг ее головы, и лишь в районе макушки сохранились остатки утренней прически — сооружения из локонов и перьев. Лорда Маккона это привело в восторг. Ему казалось, что жена похожа на какую-то экзотическую цыганку, и он подумывал предложить ей надеть крупные золотые серьги, свободную красную юбку и сплясать что-нибудь топлес у них в спальне. Все остальные были возмущены: вообразите, жена графа — и вдруг является к ужину растрепой. Даже в Шотландии так просто не делается.

Когда лорд и леди Маккон спустились, все остальные уже были в столовой. Айви отказалась от голубого платья в пользу куда более впечатляющего красно-коричневого уродца с многочисленными оборочками и буфами, похожими на одуванчики из тафты, и широким ярко-малиновым поясом, который завязывался над турнюром в большой бант. Фелисити выбрала нехарактерное для нее кружевное платье, белое с бледно-зеленым, и выглядела в нем обманчиво скромной.

В столовой уже завязался разговор. Мадам Лефу с головой ушла в совещание с одним из клавигеров, молодым очкариком с высоко поднятыми бровями, отчего лицо его вечно выражало смешанные в равных пропорциях панику и любопытство. Судя по всему, они обсуждали неисправности эфирографа и собирались после еды заняться его ремонтом.

Кингэйровские бета, гамма и четверо остальных членов стаи выглядели угрюмыми и равнодушными к окружающему миру, однако без особых затруднений беседовали с Айви и Фелисити о таких мелочах жизни, как ужасная шотландская погода и ужасная шотландская кухня. Барышни делали вид, что и погода, и кухня нравятся им больше, чем это было в действительности, а джентльмены, наоборот, преувеличивали степень своей неприязни к этим явлениям.

Леди Кингэйр сидела во главе стола, беспрерывно подавая ядовитые и мрачные реплики. Прекратив предназначенную лакеям скупую жестикуляцию, она свирепо воззрилась на довольно-таки отдаленного предка и его молодую жену, осуждая их за непростительное опоздание.

Лорд Маккон притормозил у входа в столовую, будто сомневаясь, где ему сесть. В прошлый раз, много лет назад, он сидел на месте хозяина, которое сейчас демонстративно пустовало. Теперь, когда он пришел гостем в дом, где жил прежде, определить его место за столом было не так просто: графу полагался бы один стул, члену семьи — другой, представителю БРП — третий. Что-то в лице лорда Маккона говорило о том, что ему вообще невероятно тяжело трапезничать со своей бывшей стаей.

Что же они тут сотворили, удивилась Алексия, чем заслужили подобное отвращение и пренебрежение? Или это он сам совершил нечто ужасное?

Леди Кингэйр заметила его колебания.

— Никак не выбрать? До чего же это на тебя похоже! Ты вполне можешь сесть на место альфы, дедушка, больше-то некому.

Услышав это, бета стаи Кингэйр прервал разговор с Фелисити («ага, Шотландия ужас какой зеленый край») и поднял взгляд на Шиаг:

— Он тут не альфа! Ты в своем уме?

Шиаг встала.

— Закрой свою хлеборезку, Дув. Кто-то должен принять бой, а ты подставишь брюхо первому, кто способен принять форму Анубиса.

— Я не трус!

— Расскажи об этом Ниллу.

— Я прикрывал его спину. Он же будто лишился слуха и нюха! А должен был догадаться о засаде.

Разговоры за столом смолкли. Даже мадам Лефу и мистер Бровки Домиком прекратили попытки перещеголять друг друга на научном поприще, такое воцарилось напряжение. Мисс Лунтвилл прекратила заигрывать с мистером Танстеллом. Мистер Танстелл прекратил с надеждой взирать в направлении мисс Хисселпенни.

В отчаянной попытке вернуть ситуацию в приличное русло и восстановить цивилизованную беседу мисс Хисселпенни довольно громко и отчетливо произнесла: