Чтение онлайн

— Дедушка, я когда в уездной приходской школе грамоте учился, — сказал Доброслав, — то нам местный священник рассказывал, что в те стародавние времена войска французского императора Наполеона воевали с Россией. Захватив Москву, французы сожгли её и многие окрестные сёла. Ты нам про ту войну сейчас рассказал?

— Про неё, треклятую. Вот только обманул вас тот приходской поп, Доброславушка, ложную историю вам рассказывал о стародавних временах. Он видать подумал, что никого из видавших ту войну, уже в живых не осталось на белом свете, после последнего потопа, вот и рассказывал вам младым несмышлёнышам, ту историю, что выдумали имперцы из Петербурга, чтобы себя обелить в той грабительской войне. И как водится, все события прошлого они вывернули наизнанку. Ведь не зря же народная молва гласит, что историю пишут победители. Имперцы же не только воевали и грабили, они совместно с попами, первым делом уничтожали все древние предания, летописи и харатейные книги, в коих сохранялась память о прошлой жизни наших Родов.

— Так ежели нас обманул приходской священник, то кто с кем воевал тогда?

— Не всё в его словах было обманом. Вам правильно приходской поп сказал, что в те старые времена, Французская империя воевала с Российской империей. Вот только он вам не разъяснил, что Франция воевала не против России, а совместно с ней. Войска двух императоров Наполеона и Александра, собрались пойти войной в Индию, откуда островитяне изгнали французов, а по пути решили пограбить в землях Московии, которая довольно успешно торговала со всем миром и находилась под защитой Малой Тартарии. Особых преград они на своём пути не предполагали, так как прекрасно знали, что незначительное сопротивление им могут оказать лишь только разъездные охранные отряды тартар и наёмников, которые следили за порядком на всех южных и восточных торговых трактах. В те старые времена, в граде Московском, после великого потопа, в основном, купцы и торговые люди с различных стран проживали, да своими товарами на больших и малых торжищах меж собою обменивались. Местных жителей не очень много в свои дома после великого потопа вернулось. Вот и позарились эти два императора на чужие богатства, и на добро многими торговыми людями накопленное, потому-то и войной пошли против богатой Индии захваченной островитянами, а заодно решили пограбить всех людей живущих в сёлах и городах Московии, и в землях Малой Тартарии. После той разбойной и грабительской войны, российский император Александр себе землицы много прибавил на западе, а на востоке её отхватил аж до Каменного Пояса, который ныне Уральскими горами называют.

— Нам в приходской школе совсем другое молодой священник рассказывал. Он говорил, что русские войска императора Александра защищали всех русских людей в той войне.

— Приходской поп вам говорил, лишь то, что ему самому пересказывали представители нынешних имперских властей. Сам-то он, как ты сказал, ещё молодой поп и значит уже после той войны родился, а потому ему самому не ведомо, как оно всё было в те времена. Ты просто сам подумай, Доброславушка, с чего енто немцам, да к тому же имперцам, проявлять заботу о русских людях в Московии и вставать на их защиту?

— Почему немцам? Нам сказали, что только в России живут русские люди.

— Ну-да, ну-да, есть такое дело. Действительно, живут в России русские люди, вот только почему-то в виде бесправных крепостных холопов и имперских солдат, а наверху во власти одни лишь немцы, да иные чужестранцы обретаются. Вот скажи мне, Доброславушка, вам приходской поп пояснял, почему столица России, на немецкий лад Санкт-Петербургом названа?

— Он напрямую нам про то не говорил, дедушка. Рассказывал только, что во время постройки города, царь Пётр Великий из иных стран множество иноземных мастеров пригласил. Они когда столичный город строить закончили, то в честь царя Петра его на свой лад и назвали.

— Ну попы всегда умели красиво сказки складывать, чтобы мирским властям угодить, так что их словам удивляться не стоит. А город тот, ещё до рождения Петра, на том месте стоял, да залило его илом донным во времена потопа. Пётр лишь приказал расчистить его от грязи и донного ила, а опосля сделал себе там столицу. В скорбные времена великих и малых потопов, множество сел и городов в различных княжествах погибли, даже Московию и Великую Тартарию сия злая участь не миновала. Обезлюдила земля от деяний чужих. Вот потому-то многие наши Рода и порешили, из села Литвино на свободные земли в Великой Тартарии переселяться, — дед Богуслав замолчал, и отпил немного взвару из своей кружки.

— Дедушка, а тебе ведомо, что в самой Москве творилось во время войны и как её сожгли?

— Я помню только лишь то, Доброславушка, что нам люди московские поведали на разных постоялых дворах торгового восточного тракта. Когда мы все переселялись в свободные земли Великой Тартарии. Многие из тех людей сами-то, как только великий пожар начался, из града Московского бежали, а до того времени, своими очами видали, что на улицах творилось. Так вот, согласно их слов получается, что когда многочисленные имперские войска вошли в город, то они сразу все кинулись грабить купеческие и торговые склады…

— Дедушка, прости что перебиваю тебя, ты сказал «имперские войска вошли в город», а они чьими были, французскими?

— Не знаю, отрок. На твой вопрос сейчас поди никто не сможет ответить, так как российские и французские войска в той войне почти одинаковую форму носили, и отличить одних от других, во время грабежей, совсем невозможно было. Так вот, когда оба многочисленных имперских войска беспрепятственно вошли в город, то они сразу все же кинулись грабить торговые склады богатых московских купцов. Им поначалу оказали сопротивление местные люди, как охраняющие все енти богатые склады, так и жившие поблизости от них, но силы у имперцев было больше, потому-то вскоре всех защитников московских торговых рядов поубивали. Люди бежавшие из Москвы, и из остальных поселений Московии и Малой Тартарии, нам на постоялых дворах рассказывали, что российские войска первыми стали вывозить обозами награбленное добро из града Московского, и все енти обозы спокойно проезжали через посты французской армии. А вот когда имперские войска добрались до богатых аглицких складов, то там купцы-островитяне, и нанятые ими для охраны складов люди, дали всем грабителям должный отпор. Аглицкие купцы не из той породы людей, кто просто так отдаст своё нажитое добро. Они встретили нападающих огнём из своих ружей. А когда силы людей стали таять, то защитники аглицких складов притащили пушки и стали стрелять из них какими-то странными зарядами, от разрыва которых стали подниматься огненные грибы, в высоту больше чем самая высокая колокольня, ночью в городе стало светло как днём, загорелось всё вокруг, даже каменные дома разрушались в пыль, а после горели как деревянные. Пламя над Москвою и дым пожарищ поднялись такие, что их видно было несколько дней за десятки вёрст от города, — сказав это, старик опять ненадолго задумался.

— Дедушка Богуслав, а тебе ведомо, что потом происходило? — спросил внук Старейшины.

— Разные ходили слухи, Демидушка. Люди бежавшие от той грабительской войны, а также выжившие воины из охранных отрядов Малой Тартарии, которые по местным лесам прятались и нападали на имперские обозы, потом рассказывали на многих постоялых дворах, что почти все имперские войска Наполеона сильно пострадали в том великом Московском пожарище. А когда имперские войска покинули город, российский император Александр, недовольный как поделили награбленное добро, обиделся на своего союзника Наполеона, объявил его врагом, и приказал своим воинам напасть на французские ослабленные войска. За одно-два сражения не вышло всех французских воинов под корень извести. Тогда российский император Александр, призвал к себе войска новых союзников из Австрии, Пруссии и Швеции, и в большой многодневной битве, под немецким городом Лейпцигом, разбил остатки имперских войск Наполеона.

— Дедушка, скажи, а почему ты, ту войну по разному называешь? То молвишь, что она была разбойная и грабительская, то величаешь её Священной войной за Отечество. Какое название из двух правильное?

— Так, Демидушка, оба названия для той войны правильные. Россия и Франция ту разбойную войну учинили, а для всех защитников Московии и Малой Тартарии, енто была Священная война за Отечество Лета семь тысяч триста двадцатого. Так что помните про то крепко чада, никогда не верьте на слово представителям власти, и различным попам, которые им прислуживают, — седой старик вновь замолчал, на этот раз на долго.

Дети тихонечко сидели, не нарушая размышлений деда Богуслава. Каждый из них смотрел на пляшущие огоньки лесного костра, и представлял себе, что видит большое всепожирающее пламя охватившее град Московский, во время захвата её имперскими войсками пришедшими с запада…

Где-то в урманном лесу Алтайского Белогорья…

Идти через урман с волокушей было довольно трудно. В сохранённых сопками, во время последнего потопа, остатках старого кедрового бора, вовсю прорастал смешанный молодой лес и различные ягодные кустарники. Матушка природа не любит пустоты, поэтому она терпеливо восстанавливала всё своё хозяйство, которое смог погубить мощный поток пришедший с севера. Лесные жители постепенно возвращались в привычные места обитания. Во времена затишья природы увеличились оленьи и кабаньи стада, поэтому я нисколько не сомневался, что не останусь без добычи на охоте. Спустя четверо суток хождения через урман, у меня получится добыть довольно крупного молочного кабанчика, пяток зайцев и глухаря, а также молодого марала, увлекшегося поеданием зелени сочного кустарника.

Разделка всей добычи, а также последующий перенос туши молодого оленя на небольшую лесную полянку хоть и заняли совсем немного времени, но лучезарное Ярило, совершая свой путь по небосводу, уже ясно сообщало, что скоро начнёт вечереть, а идти напрямки через урман до поселения оставалось ещё несколько вёрст. С таким крупным грузом на волокуше, возможно и до темени не получится добраться до нашего поселения. Скорее всего придётся вновь заночевать в урманном лесу, а для этого необходимо подыскать доброе место для ночлега и сохранности всего добытого. От этих насущных мыслей меня отвлёк треск сухих веток, шорох и отчаянное сопение в кустарнике. Так в лесу шуметь мог только человек.