Чтение онлайн

Кроме того, Карлос Амегино непосредственно сравнил бедро своего чападмалаланского токсодонта с костями видов, обнаруженных в более молодых формациях. Он подчеркнул, что «бедренная кость из Мирамара в целом меньше и тоньше», и привел основные отличия бедренной кости, которую он на­шел в мирамарской формации позднего плиоцена, от Toxodon burmeisteri более молодых геологических уровней.

Затем Карлос Амегино описал засевший в бедренной ко­сти кремневый наконечник: «Наконечник представляет собой пластинку кварцита, полученную в результате отслоения от “материнского” блока путем единичного удара и заточенную по бокам только с одной стороны. После этого образец был за­острен и ему была придана форма листа ивы. Таким образом, он стал напоминать обоюдоострые наконечники солутреанскоготипа, называемые feuille de saule (ивовый лист)… Все эти признаки говорят о том, что мы имеем дело с наконечником мустерианского типа европейского палеолитического перио­да». Трехмиллионный возраст такого наконечника ставит под вопрос обоснованность версии современного научного истеблишмента, согласно которой три миллиона лет тому назад на Земле могли существовать лишь самые примитивные виды австралопитеков, положившие начало линии гоминидов.

В декабре 1914 года Карлос Амегино вместе с Карлосом Бручем (Carlos Bruch), Луисом Мариа Торресом (Luis Maria Torres) и Сантьяго Ротом (Santiago Roth) побывал в Мирамаре с целью проведения замеров и фотографирования точного ме­стоположения находки бедренной кости токсодонта. Карлос Амегино заявил: «Прибыв на место последних открытий и продолжив раскопки, мы стали находить все новые и новые камни со следами преднамеренной обработки. И это утверди­ло нас в мысли, что мы имеем дело с настоящей мастерской той далекой эпохи». Многие найденные орудия были наковальнями и каменными молотками. Каменные инструменты были также обнаружены в Энседанской формации, которая в Мирамаре располагается над Чападмалаланской.

Попытки дискредитировать открытия Карлоса Амегино

Точке зрения Карлоса Амегино на древность людей на территории современной Аргентины был брошен вызов со стороны Антонио Ромеро (Antonio Romero). В своем докладе, сделанном в 1918 году, он высказал много критичес­ких замечаний по этому вопросу. Во время ознакомления с за­метками может сложиться впечатление, что вслед за такими высказываниями должна последовать подтверждающая их аргументация. Но вместо нее мы находим изложение его соб­ственных фантастических взглядов на геологическую исто­рию прибрежного региона Мирамара. По утверждению Ромеро, все геологические формации barranca относительно молоды. «Если вы встречаете ископаемые свидетельства да­леких времен в bаггаnса , – утверждал он в своем докладе, – для данного района это не означает последовательного чере­дования эпох. Древние образцы вполне могли быть вымыты потоками вод из древних отложений где-нибудь в другом мес­те и занесены в основание barranca».

Примечательно, что те же самые мирамарские формации по разному поводу подробно описывались другими про­фессиональными геологами и палеонтологами, и никто не смо­трел на них с позиций Ромеро. То, что толкование, которое Ромеро дает стратиграфии в районе Мирамара, неверно, подтверждается исследованиями ученых. Они определяют фор­мацию в основании скалы как Чападмалаланскую, относя ее к эпохе позднего плиоцена (2 – 3 миллиона лет).

Антонио Ромеро утверждал, что в barranca имело место значительное смещение горизонтов, поэтому орудия и кости животных с верхних горизонтов могли смешаться с орудиями и костями в нижних. Но единственным фактом, который он смог привести в поддержку своего утверждения, были две не­значительные подвижки геологических слоев.

На некотором расстоянии слева оттого места, где комис­сия геологов извлекла каменный шар из чападмалаланского уровня barranca , часть каменного слоя формации несколько отклоняется от горизонтали. Это смещение находится побли­зости от большого оврага, прерывающего barranca . Можно бы­ло бы ожидать, что здесь barranca должна уходить вниз. Но в том месте, откуда был извлечен каменный шар, горизонталь­ная стратиграфия остается неизменной. На другом участке barranca небольшая часть камней отклоняется от горизонтали всего на шестнадцать градусов.

На основании этих двух относительно несущественных наблюдений Ромеро заявил, что все присутствующие в barranca слои подверглись значительным подвижкам. И именно это, по его утверждению, должно было привести к интрузии каменных орудий из относительно недавних индейских посе­лений, которые могли располагаться на утесе, в более глубо­кие и древние горизонты. Но из фотографий и наблюдений многих других геологов, в том числе и Уиллиса, явствует, что в местах находок в Мирамаре обычная последовательность го­ризонтов не нарушена.

В издании 1957 года «Fossil Men» Марселён Буль подчеркивал, что уже после того, как Карлос Амегино откопал бе­дренную кость токсодонта, в чападмалаланском горизонте Мирамара он обнаружил хорошо сохранившийся сегмент по­звоночника этого же древнего млекопитающего с засевшими в нем двумя каменными наконечниками. Буль утверждал: «Эти открытия оспаривались. Уважаемые ученые утверждали, что данные ископаемые свидетельства могли попасть в этот гео­логический слой из верхних горизонтов, где когда-то находи­лось paradero , или индейское поселение. А в нижних горизон­тах они могли очутиться в результате подвижек и смещений земной коры». И здесь в качестве единственного обоснования своего утверждения Буль приводит ссылку на доклад Ромеро 1918 года! Он даже не удосужился поинтересоваться мнением комиссии из четырех высококвалифицированных геологов, которые пришли к заключению, прямо противоположному выводу Ромеро. Что ж, возможно, Буль расценил мнение авторитетной комиссии как не заслуживающее доверия. Более тщательно изучив геологические выводы Ромеро, особенно в свете высказываний Бэйли Уиллиса и других современных геологов, мы оказались в некотором затруднении, можно ли доверять мнению Ромеро.

Буль продолжает: «В подтверждение этого вывода мож­но привести то, что обнаруженные в Мирамаре аппретирован­ные и отшлифованные камни, bolass и bolasderas , идентичны тем, которые индейцы обычно используют в качестве мета­тельных орудий». Буль заявил, что «блестящий этнограф» Эрик Боман (Eric Вотап) документально подтвердил эти фак­ты.

Но могли ли люди, постоянно обитая на территории современной Аргентины с третичных времен, оставить неиз­менной технологию изготовления орудий? А почему бы и нет? Особенно если, как это подтвердила комиссия геологов, ору­дия были обнаружены в плиоценовых горизонтах insitu . To обстоятельство, что найденные инструменты идентичны тем, которые использовались более поздними обитателями тех мест, никоим образом не препятствует признанию их принадлежности к третичной эпохе. Современные племена в различ­ных частях света и сегодня делают каменные инструменты, которые трудно отличить от тех, которые производились два миллиона лет назад. Более того, в 1921 году в Чападмалалане (Мирамар) была обнаружена полностью сохранившаяся иско­паемая челюсть человека (см. главу 7).

Высказывания Буля по поводу находок в Мирамаре представляют собой классический случай, когда предрассу­док и предвзятое мнение выдаются за научную объектив­ность. В книге Буля все фактические данные по следам чело­века в третичных формациях лишены научного обоснования, а важнейшие наблюдения компетентных ученых, позиция ко­торых по этому вопросу не соответствует общепринятой точ­ке зрения, просто игнорируются. Например, Буль ничего не говорит о вышеупомянутом открытии человеческой челюсти в Чападмалалане (Мирамар). Таким образом, нам следует быть чрезвычайно осторожными с теми утверждениями, которые можно встретить в учебниках, и ни в коем случае не относить­ся к ним как к истине в последней инстанции в палеонтологии.

Ученые, несогласные с вызывающими полемику свидетельствами, обычно исповедуют тот же подход, что и Буль. Одни упоминают о необычности открытия, тогда как другие утверждают, что проблема какое-то время была предметом научной полемики, а потом называют имя какого-либо учено­го (как Ромеро), который якобы сумел разрешить ее раз и на­всегда. Но стоит только найти время и внимательно почитать доклад (например доклад того же Ромеро), который, по обще­му мнению, окончательно разрешает вопрос, как окажется, что представленные в нем аргументы не выдерживают никакой критики.

Доклад Буля имеет те же слабые места, что и доклад Ро­меро. Как уже говорилось выше, Буль называет Бомана блес­тящим этнографом. Но при изучении доклада Бомана стано­вится ясно, почему он так понравился Булю: нападая на теоретические умозаключения Флорентино Амегино и откры­тия Карлоса Амегино в Мирамаре, Боман, как прилежный ученик, повсюду ссылается на научный авторитет Буля. Как и следовало ожидать, для обоснования своей позиции Боман ис­пользует также пространные критические замечания Грдлички по поводу работы Флорентино Амегино. Тем не ме­нее Боман, несмотря на его негативное отношение к вопросу, сам того не желая, предоставил одно из наилучших доказа­тельств присутствия человека на территории современной Аргентины во времена плиоцена.