Чтение онлайн

Но даже приняв точку зрения Тобиаса, что канамская челюсть принадлежала неандерталоиду, все же трудно рас­считывать встретить неандертальца в раннем плейстоцене, то есть более 1, 9 миллиона лет назад. По предположениям уче­ных, неандерталоидные гоминиды появились около 400 000 лет назад и вымерли приблизительно 30 000 – 40 000 лет на­зад.

Рис. 12.3. Контуры нижних челюстей, скопированые с опубликован­ных ранее фотографий (не следуя масштабу оригиналов), за исключе­нием а) и ж), скопированных с рисунков:

a) Australopithecus , Омо, Эфиопия;

6) Homo erectus , Гейдельберг (Майер), Германия;

в) ранний Homo sapiens , Aparo, Франция;

г) неандерталец, Шанидар, Ирак;

д) Homo sapiensrhodesiensis (неандерталоид, по мнению Ф. В. Тобиаса), Пещера Очагов, Южная Африка;

е) Homo sapiens sapiens , Погра­ничная пещера, Южная Африка;

ж) Homo sapiens sapiens , современ­ный южноафриканский абориген;

з) нижняя челюсть из Канама.

Для выяснения возраста челюсти из Канама и черепов из Канджеры сотрудник Британского музея К. П. Окли провел исследования образцов на содержание фтора, азота и урана.

Погребенные в земле кости поглощают фтор. Содержание фтора в канамской челюсти и канджерских черепах было таким же, что и в других костях, происходящих из эпохи ран­него и среднего плейстоцена, в формациях которых они были обнаружены. Эти результаты соответствуют гипотезе, по ко­торой костные останки человека из Канама и Канджеры име­ют тот же возраст, что и найденные там кости представителей фауны того периода.

Азот входит в состав содержащегося в костях протеина. Обычно с течением времени кости теряют азот. Окли опреде­лил, что найденный в Канджере фрагмент черепа 4 содержит его ничтожно малое количество – 0, 01 процента, а во фраг­менте черепа 3 он вообще отсутствует. Азот не был обнаружен и при анализе двух костей животных. Следы азота, которые были отмечены во фрагменте черепа 4, свидетельствуют о том, что ископаемые остатки человека были «намного моло­же» канджерской фауны.

Однако в некоторых отложениях, таких, как глина, азот сохраняется иногда миллионы лет. Таким образом, вполне возможно, что от полной потери азота канджерский фрагмент 4 предохранила глина. В любом случае азот отсутствовал во фрагменте 3 и в образцах ископаемых костей животных из Канджеры. Поэтому возможно, что все ископаемые останки были одного и того же возраста.

Как видно из таблицы 12.1, содержание урана в ископа­емых останках человека (8 – 47 частей на миллион) оказалось ниже, чем в костях фауны из Канджеры. Следовательно, это может служить еще одним подтверждением предположения, что они происходят из одной и той же исторической эпохи.

Однако среднее содержание урана в человеческих костях составляло 22 части на миллион, тогда как в костных ос­танках животных этот показатель был равен 136 частям. По мнению Окли, существенная разница между этими средними величинами означает, что возраст человеческих костей был «значительно меньше», чем возраст костей животных. Анало­гичные результаты по урану были получены и в Канаме.

Сам Окли отмечал, что в разных местах содержание урана в грунтовых водах может быть разным. Например, ко­стные останки животных из Кугаты (Kugata), неподалеку от Канама, относящиеся к эпохе позднего плейстоцена, содержат больше урана, чем канамские ископаемые останки раннего плейстоцена.

Таблица 12.1 Содержание урана в ископаемых останках гоминида из Канджеры

Примечательно, что данные по содержанию урана в ископаемых останках, которые в 1974 году сообщил Окли, не бы­ли первыми из полученных им. В 1959 году в отчете, опубли­кованном сразу после обсуждения результатов теста на содержание урана в канамской челюсти, Окли утверждал: «Проведенный нами анализ костей из Канджеры продемонст­рировал, что найденные там человеческие черепа соответст­вуют сопутствующей фауне». Создается впечатление, что ре­зультаты первых тестов с костями из Канджеры не удовлетворили Окли, и позже он решил повторить исследова­ния, пытаясь добиться результатов, которые бы его больше устраивали.

Проведенные химические анализы ископаемых останков из Канама и Канджеры позволяют сделать следующие выводы. Результаты тестов на фтор и азот показывают, что возраст человеческих костей сопоставим с возрастом сопутст­вующей фауны. Однако такая оценка не может быть оконча­тельной. Анализ на содержание урана дал результаты, свиде­тельствующие, что человеческие кости моложе ископаемых костей представителей сопутствующей фауны. Тем не менее и в данном случае эту оценку можно при желании поставить под сомнение.

В целом результаты химических и радиометрических исследований не исключают возможности, что ископаемые ос­танки человека из Канама и Канджеры во своему возрасту со­ответствуют сопутствующей фауне. Возраст канджерских че­репов, считающихся по своей анатомии современными, соответствует возрасту Олдувайского горизонта IV, то есть 400 000–700 000 лет. Таксономический статус канамской че­люсти считается неопределенным. Сегодня ученые не реша­ются классифицировать ее как анатомически современную, хотя и не утверждают обратное. Если она того же возраста, что и канамская фауна, которая старше горизонта I Олдувай­ского ущелья, то нижняя челюсть из Канама должна насчиты­вать более 1, 9 миллиона лет.

Рождение австралопитека

В 1924 году Жозефина Сэлмонс, студентка факультета анатомии Витватерсрандского университета города Йоханнесбурга (Южная Африка), однажды увидела череп ископаемого бабуина, лежавший над камином в доме ее друга. С разрешения хозяев она отнесла показать образец своему учителю – Д-ру Раймонду А. Дарту (Raymond A. Dart).

Переданный Жозефиной Сэлмонс Дарту череп бабуина нашли в известняковом карьере в Бакстоне (Baxton), поблизо­сти от городка Таунг (Taung), примерно в 200 милях (320 км) от Йоханнесбурга. Дарт попросил своего друга, доктора геоло­гии Р. Б. Янга (R. В. Young), побывать в карьере и посмотреть, нет ли там еще чего-нибудь интересного. Янг сумел найти не­сколько содержавших костные вкрапления монолитов и ото­слал их Дарту.

Два ящика с ископаемыми были доставлены адресату в тот день, когда в доме Дарта отмечали свадьбу его друга. Жена Дарта умоляла его не прикасаться к прибывшему грузу до окончания торжества, но Дарт не выдержал и решил ящики открыть. Сделав это, он увидел нечто, что его удивило и очень обрадовало: «Среди прочего был фактически полный слепок полости черепной коробки. Своего рода слепок мозга разме­ром как у крупной гориллы». Кроме того, в ящиках лежал кусок скальной породы, содержавший кости лица.

Когда гости разошлись по домам, Дарт приступил к кро­потливой работе по извлечению костей из каменной матрицы. Не имея специальных инструментов, он воспользовался вя­зальными спицами своей жены. «Вдруг мне открылось, – пи­сал Дарт, – лицо ребенка. Череп имел полный набор молоч­ных зубов, тогда как коренные только начинали расти. Вряд ли в те рождественские дни кто-нибудь так гордился своим ребенком, как я своим таунгским „чадом“!»

Освободив кости от каменного обрамления, Р. А. Дарт ре­конструировал череп (рис. 12.4) и нашел мозг таунгского ре­бенка неожиданно большим – около 500 кубических сантиме­тров. Заметим, что средний объем мозга крупного взрослого самца гориллы достигает только 600 кубических сантиметров.