Неизвестная Великая Отечественная
Шрифт:
В первом машинном отделении личный состав исправил повреждения в системах высокого и низкого давления, ввел в действие все механизмы отделения и начал развивать ход главных машин.
Третье котельное отделение подняло пар через 15 минут. Четвертый котел ввели в строй за 16 минут.
Во втором машинном отделении были ликвидированы мелкие повреждения по системам и трубопроводам, и машина начала развивать скорость хода.
Через 25 минут после аварийной остановки механизмов корабль развил полный ход.
При ликвидации повреждений большую смелость, стойкость и энергию, а также глубокое знание своего дела проявили курсанты. Они всюду учились. Им надо было все видеть и в исправном, и в аварийном состоянии. Борьба за живучесть и за непотопляемость корабля являлась главной для курсантов инженерного училища. Поэтому они, как будто привязанные, оказывались в самых опасных местах корабля, чтобы видеть борьбу за живучесть, чтобы помогать в этой борьбе. Курсанты, мягко говоря, лезли и туда, куда их никто об этом не просил.
Кадыгроб и Строкинов, находившиеся в котельном отделении, попали под горячий мазут, получили обширные ожоги и, несмотря на это, продолжали работать по введению котла в строй. Они погибли вместе с кораблем, не выходя из котельного отделения.
Тем временем, с 14 часов 40 минут до 15 часов 37 минут, самолеты продолжали бомбить лидер и повторно добились прямых попаданий, вследствие чего лидер погиб.
Потеряв ход, «Способный» не прекращал зенитного артиллерийского огня. К концу стоянки без хода его командир и артиллеристы с глубокой болью наблюдали гибель лидера.
Горшенин дал радиограмму на флагманский командный пункт: «Лидер «Харьков» и эсминец «Беспощадный» затонули, я потерял ход, принимайте меры».
Сразу же, как только люди исправили механизмы после их остановки и дали кораблю ход, «Способный» немедленно подошел к месту гибели лидера и приступил к спасению людей, плавающих на поверхности моря, спустив на воду все шлюпки. Окончив эту работу, командир остановил одну «шестерку» для подъема оставшихся трех человек и двинулся к участку гибели «Беспощадного». Из экипажа лидера «Способный» подобрал на борт около 200 человек и разместил их в носовых кубриках.
Командир лидера капитан 2-го ранга Петр Ильич Шевченко в полной мере обладал мужеством и искусством управления кораблем в сложной боевой обстановке. Находясь на мостике своего корабля, он курил свою неизменную трубку, спокойно и твердо управлял боевыми действиями.
Когда лидер был поврежден авиабомбами, никто не оставил боевого поста. Экипаж верил в своего командира и прилагал все силы, чтобы немедленно исправить повреждения и дать кораблю ход.
Шевченко кричал с мостика:
— Братцы, не унывайте, «Харьков» будет жить, еще введем его в строй!
И действительно, в результате невероятно напряженного труда офицеры и матросы дали кораблю ход.
Когда же потом, после повторных попаданий авиабомб, состояние корабля стало безнадежным, Шевченко приказал личному составу покинуть корабль и проследил за этим, сам же покинул корабль последним — прямо с мостика прыгнул в море.
Шевченко сумел вовремя спасти секретную документацию корабля, он вручил ее матросу Мацевичу и приказал доставить на берег.
Мацевичу удалось выполнить этот важный приказ.
Спасенный экипаж лидера выразил искреннюю благодарность, когда командир Шевченко и на палубе «Способного» встал вместе с ним.
Его матросы спасли корабельного медвежонка и вместе с ним поднялись на палубу «Способного».
Теперь «Способный» подошел к месту гибели «Беспощадного» для спасения его людей. На воду стали спускать шлюпки.
Горшенин упорно спасал плавающих людей, хотя и понимал, что оставаться в этом районе моря опасно и что нужно быстрее уходить с этого места, к которому так настойчиво прилипла авиация противника, понимая, что нужно приблизиться к своим берегам, где можно уверенно рассчитывать на помощь нашей истребительной авиации.
Горшенин громким голосом, насколько позволял мегафон, кричал с мостика:
— Не волнуйтесь, всех подберу!
Но, увы, это обещание он выполнить не успел.
Война идет по своим законам.
Успели подобрать всего лишь трех человек из экипажа «Беспощадного», когда начался новый налет авиации и «Способный» вынужденно отложил на время спасение людей и ушел отсюда для нового боя с авиацией, с тем чтобы обезопасить плавающих людей от бомбардировок.
Это был последний бой
В 17 часов 40 минут двадцать пять бомбардировщиков Ю-87 атаковали «Способного» и бомбили его до 18 часов 30 минут.
Командир Горшенин использовал все возможности эсминца для уклонения маневрами на полном ходу. Артиллеристы вложили в этот бой все силы и сбили два бомбардировщика.
Несмотря на искусное маневрирование и на исключительно плотный артиллерийский и пулеметный огонь по самолетам, эсминец получил прямые попадания. Для одного корабля непосильным пришлось число атакующих бомбардировщиков.
Две бомбы весом 200–250 килограммов попали в полубак в диаметральной плоскости. Обе они пробили корабль и разорвались под ним, третья бомба попала в районе правого борта первого машинного отделения.
При взрыве бомб под носовой частью корабля возникло такое ощущение, что он как бы приподнялся кверху на какое-то мгновение и сильно вздрогнул.
При попадании третьей бомбы эсминец с еще большей силой содрогнулся и стал медленно терять ход, погружаясь носовой частью.
Время затопления носовых помещений до 58-го шпангоута составило 4–5 минут. Сходы в эти помещения покрылись водой и стали недоступными. Здесь были размещены матросы, старшины и офицеры, подобранные с воды. Малая часть из них успела выскочить на верхнюю палубу, а большинство — убито осколками металла, либо искалечено, либо контужено взрывной волной и моментально затоплено в этих отсеках.
Разрушения в кормовой части охватили район 3–4 кубриков и кают главных старшин.
Корабль потерял плавучесть через 10–15 минут после взрывов авиабомб.
В этой ситуации помощник командира капитан-лейтенант Фролов уверенно и твердо, и даже можно считать — спокойно, руководил работами по спасению корабля, затем, убедившись в тщетности своих усилий, организовал спасение личного состава. Сам же сошел с корабля в море одним из последних.
Командир находился, как и положено тому быть, на мостике, до последней возможности. Когда эсминец погрузился до уровня командирского мостика, тогда и покинул корабль Аркадий Николаевич Горшенин.